Книга Бриллианты на свадьбу бывшей, страница 5 – Виктория Радецкая

— Дашуля! — восклицает мама. — Мы тебя заждались.

Чего они меня заждались, если начало в девять, после ужина. А сейчас без пятнадцати. Но спорить бесполезно. На самом деле, все на месте: старшее поколение не то что не опаздывает — оно приходит заранее.

Нет только Полины. Она-то придет, как положено, — минут на пятнадцать позже, минимум. Ей здесь вообще особо делать нечего. Мужиков помоложе нет, если только бармен. Но на таких Поля не разменивается.

— Мы с бабушкой как раз делимся воспоминаниями о твоем детстве, — мама сладко улыбается, прекрасно зная, как я эти воспоминания в их исполнении не люблю.

Бабушка с чихуахуа, переодетой в золотистый кобмез (мы с ней немного с одном стиле), уселась рядом с отцом Антона. По иронии судьбы Глеб Анатольевич младше бабушки всего на пять лет. И она напропалую с ним кокетничает. Пользуется тем, что жена Глеба Анатольевича отсечена от мужа моей мамой.

Чихуахуа смотрит злобно, как и положено страшненькой подружке.

— В общем, вы познакомились и все нормально, — оцениваю я обстановку. — Как ужин? Ничего?

— Деточка, я плохо слышу! — сообщает бабушка Антона. — Говори погромче.

— КАК УЖИН? — ору я.

Чихуахуа заливается лаем. У бармена что-то падает.

— А, ужин! Вкусно. Но мне нельзя такое.

Если ей нельзя такое, то получается она осталась голодной. Но тогда откуда она знает, что было вкусно? И почему бодро пьет Кровавую Мэри, не менее бодро закусывая картошкой фри?

— Дашуль, нормальный ужин, но могло бы быть и лучше, — это уже мама. — Ты на свадебный банкет закажи у кого-нибудь другого.

— Да, мам, на свадебный, понятно, будет кто-то другой. Если мы этого другого будем заказывать ежедневно, то разоримся.

— Денег на свадьбу не хватает?Вы бы нас попросили, — вступает мама Антона.

Ей шестьдесят пять, насколько я помню. Никогда не работала.

— Хватает, что вы! — машет рукой моя мама. — Дочка шутит.

Не, я не шучу. Но спорить не собираюсь. Папа хотел им пыль в глаза пускать, вот мы дружно и пускаем.

Я иду к бармену.

— Мне Лонг-Айленд наболтайте. Только настоящий. С нормальными пропорциями.

С бокалом возвращаюсь к столу. Там бабушка в процессе рассказывания про то, как меня приучали к горшку. Вот поэтому я и не люблю их с мамой воспоминания — они всегда носят слишком интимный характер.

Я автоматически беру из тарелки Елены Сергеевны картофелину.

— Кушай, деточка, кушай. Ты очень худенькая. Чтобы выносить ребенка, надо чуть поправиться.

Боже! Хочется ответить бабушке Антона, но я сдерживаюсь.

Боковым зрением вижу, что дверь в бар со стороны отеля открывается. Наверное, Полина. Остальные уже здесь.

— Добрый вечер!

В бар заходит Макс! Какого черта его принесло! Тем более, на двери табличка «Спецобслуживание».

— Я вам не помешаю, если присоединюсь?

«Помешаешь!» — хочу крикнуть я. Но мама уже воркует:

— Что ты, Максик! Нет, конечно, — и продолжает к моему ужасу, громко обращаясь к остальным: — Это бывший Дашули.

— Бывший? — даже Елена Сергеевна услышала. — Она была замужем?

— Нет, я не была замужем!

— Чего ты так кричишь? Не нервничай, — с упреком говорит мама.

— Я не нервничаю. Елена Сергеевна плохо слышит.

Чихуахуа лает. У бармена снова что-то падает.

— Я ее бывший друг, — Макс наклоняется к бабушке Антона. — Ошибка молодости.

— А, поняла, — та кивает. — Принеси, дружок, мне еще коктейля.