Книга Порочные соседи для булочки, страница 5 – Бетти Алая

— Он просто ничего не понимает в женщинах! —скалится Лёня. — Вот!

Подхватываю поднос и возвращаюсь. Мужчины что-то активно обсуждают.

— А музыка у вас есть? — тот, что Марат вальяжно развалился на стуле, расстегнул ворот рубашки.

— Обычно у нас играет музыкальный аппарат, — мило щебечу, — если хотите, можем включить.

— Как аутентично! — облизывается Матвей, и вот сейчас я ему благодарна.

— Спасибо, — дарю ему очаровательную улыбку, взгляд мужчины темнеет.

Он ёрзает на стуле, не сводит с меня глаз. Под платьем становится нестерпимо жарко.

— Нахуй мне аппарат! — рычит темноволосый. — Не вижу смысла тратить время на эту ерунду… музыки нет, официантки — жесть… где остальные?

Стискиваю зубы. Не хамить, Стефания Яновна. Дыши!

— Марат, — Стас жестко смотрит на коллегу, одним взглядом осаживает, — извинись.

— Что? ДА Я… Я… — пучит глаза тот, остальные с сочувствием смотрят на меня.

— Извинись, я сказал, — еще тише произносит утренний громила.

А я невольно им любуюсь. Он сейчас за меня заступается? Никогда прежде ни один мужчина так не делал.

— Прошу прощения, — фыркает Марат и затихает.

— Включите музыку на ваш вкус, Стеша, — улыбается Матвей.

— Хорошо, — густо краснею, иду к нашему раритету.

Фоном врубаю приятную гитарную музыку.

— Стеша, — Стас встает, Матвей вслед за ним, — а где у вас уборная?

Ком подкатывает к горлу. А им зачем? Ой, тьфу! Действительно, зачем людям туалет…

— Вон там, — показываю на небольшой коридорчик, — мужской справа.

— Проводите? — нависает надо мной Матвей. — А то я часто теряюсь в незнакомых местах.

А чего это они оба так нагло облизываются? Голодные? Точно! Они просто ждут заказ.

— Эм… ну пойдемте, — пихаю поднос под мышку и следую прямо к уборной, — вот!

Открываю дверь и сразу пытаюсь смыться, но у мужчин явно на меня свои планы.

— Куда это наша булочка намылилась? — Стас хватает меня за руку, затаскивает в туалет.

— ЭЙ! — пищу. — Вы что творите? Я на работе.

— Я вижу… булочка, — рычит Матвей, накрывая мою грудь ладонями, — и меня это так заводит, ты не представляешь! Эта розовая юбочка… сука, ты такая горячая в ней, Стеша!

— Хватит! — пытаюсь быть строгой.

Они снова меня лапают. Еще жарче, чем с утра! Мамочки! Я же работать должна… я… ооох! От жадных мужских касаний мозги все превращаются в желе.

— Хорошая девочка, — мурчит Стас, — обслужи-ка своих гостей по полной программе.

От его голоса моё тело тут же вспыхивает. Низ живота сладко тянет, а грудь становится очень чувствительной.

Выхватываю поднос, но Матвей вырывает его из моих рук. Швыряет к унитазу. А сам прижимает меня к себе и впивается в губы.

— Такая сладкая… блядь, — рычит, — сожру тебя, детка.

— Ах! Остано… ооо… витееесь! — пытаюсь отстраниться, но не могу.

Разве могут мужчины ТАК целоваться? Нагло, напористо и вместе с этим нежно? А ароматы их тел кружат голову.

— Что вы делаете… — шепчу, чувствуя нарастающий жар между ног.

— Наслаждаемся тобой, Стеша, — мурчит Матвей, пожирая мои губы.

Это очень опасно! ОЧЕНЬ! Я должна отстраниться! Но эти двое такие напористые!

— Ох! — распахиваю глаза, ощутив горячие пальцы на своей нежной плоти. — Убери руку!

— Нет, ты вся мокрая, булочка, — ухмыляются, — и сейчас мы сделаем тебе очень хорошо…