Книга Меж двух королей, страница 162 – Линдси Штрауб

— Это… — прошептала она.

Аполлон закончил за нее:

— Правосудие.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не убиваем наугад. Это возмездие: жизнь за жизнь.

Наконец, Тэмми поняла. Если каждая из этих статуй изображала василиска, которого забрали для кровопускания, то имена на мемориале, который показал ей Каспен, соответствовали телам в этой комнате. Тэмми недоверчиво покачала головой. Их было так много.

— Как это осталось незамеченным?

— Это результат многовековой работы, Темперанс, — он взмахнул рукой, обводя взглядом комнату, — Мы не сделали это за одну ночь.

Тэмми попыталась ответить, но не смогла. Может, она и королева василисков, но она также и сельская жительница. Сегодня она превратила в камень одного из своих соплеменников. И если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, она сама могла бы с таким же успехом оказаться в этой комнате.

У каждого поступка есть последствия, Темперанс. Ты не можешь винить нас в том, что мы принимаем ответные меры.

Я не виню тебя. Это просто… печально.

Аполлон не ответил. Конечно, для него это не было печалью. Его печаль была сосредоточена в другой комнате — мемориале, где на камне были высечены имена его народа. Но народ Тэмми был здесь.

Она повернулась к Аполлону.

— Когда ты сказал, что позаботишься о теле, ты имел в виду…

— Я принесу его сюда.

Тэмми посмотрела ему в глаза.

— Один?

Он поджал губы.

— Да.

— Почему ты не попросил меня помочь?

— Я не хочу, чтобы ты испытывала это. Носить их с собой — это…тяжело.

По тому, как он это произнес, Тэмми поняла, что он имел в виду это слово во многих смыслах.

Она повернулась обратно к статуям, и ее следующие слова были произнесены шепотом.

— Тебе не следует нести его одному.

Пауза. Его шепот был таким же, как и у нее.

— Тебе вообще не следовало бы нести его.

Когда она не ответила, он сказал:

— Это мой выбор, Темперанс.

Выбор, который он сделал без нее. Но Тэмми уже привыкла к этому. И Аполлон, и Каспен, казалось, думали, что знают, что для нее лучше. В какой-то момент она задалась вопросом, а уверены ли они в этом.

— Пожалуйста, теперь мы можем идти?

Аполлон кивнул.

— Конечно.

Обратный путь по коридору прошел в тишине.

Тэмми была несчастна. Ее человеческая сторона была в ужасе от того, что она только что увидела, и оплакивала человека, которого они убили. Слова Каспена снова прозвучали в ее голове: Это ужасно — отнимать жизнь. Он был прав, это было ужасно. Но между ужасом и удовольствием была тонкая грань, и Тэмми испытывала и то, и другое в равной мере. Она ничего не могла с собой поделать; обе ее стороны были задействованы в равной степени, как и всегда. Ее человеческой стороне хотелось плакать. Но в ней, как в василиске, чувствовалось то, что, несомненно, чувствовал Аполлон, когда смотрел на эти статуи: абсолютный триумф. Сдерживать обе эмоции одновременно было утомительно, почти невозможно, и все, чего хотела Тэмми, — это лечь в постель.

Когда они подошли к двери в ее покои, Аполлон повернулся к ней лицом.

— Я не хотел расстраивать тебя, Темперанс. Возможно, было ошибкой показывать тебе это.

— Я не расстроена.

— Твои мысли говорят об обратном.

— Ну, я не расстроена. Я просто устала.

— Я понимаю.

Последовала пауза, и, прежде чем она успела заговорить, Тэмми сказала:

— Спасибо.

Легкая улыбка искривила его губы, и тяжесть этого вечера как рукой сняло.