Книга Воронья стая, страница 127 – Энн Бишоп

Ковальски молчал целую минуту.

— Пять процентов? Может быть, и меньше.

— Должно быть, в Таисии живут миллионы коренных жителей, сотни миллионов, может быть, даже миллиарды, живущих по всей Намиде. Только небольшой процент из них когда-либо видел человека, и ещё меньший процент заинтересован в том, чтобы видеть в нас что-то, кроме мяса, — мрачно улыбнулся Монти. — Наши предки показывали Иным, как ткать, как строить хижину, как вести хозяйство, как строить лодку и ловить рыбу, как разводить костёр. Они узнали от нас всё, что им действительно было нужно, много веков назад. Все наши технологии, все наши штуковины. Какой интерес на самом деле проявляют к подобным вещам терра индигене, живущие вне пределов досягаемости человеческого жилья?

— Не много интереса, когда ты так говоришь, — сказал Ковальски.

— Я продолжаю думать о движении «Намида только для людей». Мне всё время интересно, обращал ли кто-нибудь из них внимание на историю нашего мира и историю Таисии в частности.

— Что насчёт этого?

— По большей части, Иные оставляют людей в покое, пока наши действия не заставят их узнать о нас.

* * *

«Не так уж много почты», — подумала Мег. «Не так уж много доставок. Ничего особенного, кроме ожидания».

Она вытащила экземпляр «Природа» из стопы журналов, которые она подобрала в «Вопиющем Интересном Чтиве». Никто не мог снабдить её образами, которые помогли бы ей определить,что она видела в пророчестве. У неё больше не было доступа к толстым переплётам с фотографиями. Но она могла бы начать создавать свой собственный набор связующих изображений. Тогда тот, кто слушал пророчество, мог бы иметь понимание того, что она видела.

Кроме того, её завораживали цветные фотографии существ со всего мира. Ей просто нужно было не забывать ограничивать количество новых изображений, которые она каждый день получала из журналов. У неё не было этих тревожных белых пятен — «информационная перегрузка», как называла их Мэри Ли, — когда она смотрела на несколько новых изображений, а затем переключалась на журнал, который уже видела. Это успокаивало, тем более что она впитывала так много новых образов, просто проходя через свою повседневную рутину.

Двор постоянно менялся, ослепляя её цветами, которые расцветали между концом одного дня и началом другого, голыми ветвями деревьев, которые набухали почками новых листьев, а затем покрывались зеленью. Каждый день она ехала по знакомой дороге через новое место. Это радовало её, возбуждало, но она должна была признать, что некоторыми ночами облегчение от пребывания в своей неизменной квартире иногда было почти болезненным.

Кассандра сангуэ могла впитать только то, что было новым и странным, прежде чем её разум отключался. Всегда ли это было правдой, или это, как и необходимость резать, было чем-то, что было воспитано в них, ради укоренения в них зависимости?

В любом случае, она, вероятно, должна упомянуть об этом недавнем понимании себя Саймону… или Генри, так как Гризли, скорее всего, просто примет информацию и не будет поднимать шумиху из-за этого.

Она не знала, как долго смотрела на картинку с крошечными яркими лягушками, когда услышала рычание Натана и мужской голос:

— Есть кто?

Открыв дверь, она подошла к стойке в передней комнате. В дверях стоял крупный мужчина. В руках он держал три прямоугольных пластиковых контейнера и конверт из плотной бумаги.