Книга Свежая кровь, страница 88 – Евгения Озерова

— Ну, как тебе? — осведомился Кот-Ученый, когда они, сдав пропуска, вышли в Георгиевский переулок.

— Не знаю… — протянула Настя.

Если честно, больше всего ей хотелось добраться до общежития, принять холодный душ и немедленно лечь: после двойной нагрузки, информационной и психологической, она чувствовала себя выжатой и высушенной. Ну, может, еще хватит сил перекусить перед тем, как поспать…

И сразу две гематогенки, да!

— Вовремя я про твои заслуги вспомнил! Кто молодец? Я молодец! — заявил вдруг независимый эксперт. — Спровоцировал его все-таки прямо посмотреть на тебя.

После паузы, во время которой мысли Насти сначала смешались в беспорядочную кучу, а потом разом завопили что-то невнятное, она взвилась:

— В смысле?!

— А то я не видел, как вы все заседание глазки друг другу строили! — с невинным видом заявил он.

— Что, и он тоже? — от неожиданности выдала себя Настя.

— Как только ты отворачивалась — так сразу! — уверенно и важно сообщил аналитик. — Сквозь пальцы подглядывал.

— И что теперь? — снова замирая от восторга, спросила она — скорее всего, у самой себя.

— Хм… Ну, не знаю, как ты, а ему, скорее всего, взыскание объявят, — совершенно серьезно ответил Кот-Ученый. — За то, что занимался устройством личной жизни на совещании.

— Ты что, правда?! — заорала Настя.

— Нет конечно, — отмахнулся он. — Влюбленность, Насть, отключает чувство юмора напрочь даже у лучших представителей своего рода, это я давно заметил…

— Кот, прекрати, пожалуйста! — взмолилась она. — Хватит стебаться! Нашел тоже повод…

— Ладно, не буду, — неожиданно легкосогласился эксперт. — Чем планируешь заниматься в ближайшие дни?

— Сессией, — мрачно выдавила Настя. — Завтра первое декабря уже.

— Вот и молодец. Сиди себе спокойно и занимайся. Приключения тебя сами найдут.

— Ну спасибо… — только и смогла выдавить она.

Первая неделя зимы выдалась для Насти сложной.

Хотя она изначально решила подойти к учебе по-взрослому и практически с первого сентября стала всерьез читать литературу и выполнять задания, теперь поразилась тому, сколько всего надо было повторять. А иногда читать заново: казалось, за месяц-другой знания из некоторых книг просто канули в никуда. Кроме того, подошло время сдачи рефератов, и это тоже добавляло забот и нервозности. Особую тревогу вызывали экономика, история социально-политических учений других стран и английский. Первая — просто потому, что еще на телевидении Настя поняла, что для нее вопросы финансов, хоть чуть-чуть выходящие за пределы личного бюджета, — китайская грамота. В проблеме истории социально-политических учений ее больше всего волновали огромные объемы материала, а вот английский… Ее мучения с ним были традиционны для каждого первокурсника, окончившего провинциальную школу.

Звонить Коту-Ученому, чтобы попросить об устройстве ей внеочередных факультативов, она решила только в крайнем случае. Себе она объясняла это тем, что должна справиться сама, но на деле… На деле боялась получить еще одну порцию шуточек насчет устройства личной жизни на важном совещании.

Сам эксперт позвонил только один раз, поинтересовался, как жизнь, и, получив общий ответ, что неплохо, пожелал удачи и отключился.

Зато постоянно начала названивать бабушка, уже давно вроде смирившаяся с тем, что Настя успешно отделилась от нее и живет своей жизнью. Волновалась она не столько о подготовке дорогой внучки к первой сессии, сколько о том, как она питается, все ли хорошо с талончиками в банк крови и тепло ли она одета. С одной стороны, Настя была благодарна, что бабуля выказывает поддержку хотя бы таким образом, с другой — эти звонки, раздававшиеся почему-то именно тогда, когда она корпела над книгами в читальном зале или пыталась постичь секрет заковыристого английского перфекта, немало раздражали ее.