Онлайн книга «Свежая кровь»
|
Никаких политических требований Союз реципиентов пока не выдвигал, но некоторые его высокопоставленные члены — под мороком, разумеется, — постепенно внедрялись в человеческие политические партии. Вампиры были наиболее цивилизованной частью российской нежити, поэтому на их политический и социальный опыт с надеждой поглядывали другие ее представители, предпочитающие по-прежнему жить в лесах, полях или водоемах России. И это оказалось очень важно: в воздухе витало ощущение близких перемен. «И — как бы не близкой угрозы…» — Настя вздохнула. Она вполуха слушала истории из жизни режиссера, на фильм которого вел ее Кот-Ученый. Фамилия у гения кино была вампирская — Альмодовар[2], хотя эксперт уверял ее, что он «самый что ни на есть человече!». Ну, пусть так. Тем интереснее, что этот человече с фамилией кровососа сотворил… Хотелось отвлечься от мыслей об угрозе, но, словно прочитав их, эксперт вдруг прервал сам себя, помолчал и принялся безо всякой связи с ретроспективой рассуждать о причинах провала западных коучей-инструкторов. Настя поняла, что факультатива все-таки не избежать. — Помнишь, я говорил о гордыне вампирской? Из-за которой на Съезде мы и стали свидетелями совершенно дурацкого спектакля, рассчитанного на самую дремучую аудиторию? Настя кивнула: забыть такое было невозможно! Вампиры из Цитадели применили приемчики, знакомые россиянам по девяностым годам: со сцены неслись уверения во внезапно вспыхнувшей пламенной любви к стране и готовности поделиться «теплом наших сердец» вперемешку с песнопениями и обещаниями грантов лучшим представителям молодежи на учебу за океаном. Все вместе вызвало у собравшихся на Съезд стойкую реакцию отторжения — слишком уж это представлениенапомнило тридцатилетней давности «лекции» приезжих проповедников-сектантов и «бизнесменов». — А ведь гордыня эта — изначально чисто европейское явление, — рассуждал эксперт. — Нам не присущее, я имею в виду. В России исторически отсутствовали те черты феодального строя, при которых условный барон-землевладелец был полным и единовластным хозяином своих людей — вплоть до власти над их жизнью и смертью! Причем даже при крепостном праве отсутствовали. У нас всегда оставалась возможность найти на распоясавшегося владельца управу или поднять бунт. Это во-первых. Как одно из следствий этого — нет и никогда не складывалось культуры за́мков, тем более — замков таинственных. А замки — один из атрибутов абсолютной власти, дарованной мистически, а также избранности. Это во-вторых! То есть, изначально не было… Чего, Насть, не было, ответь? — Условий, благодаря которым западные вампиры могли противопоставить себя остальному населению, — подумав, пробормотала она. — Верно, но! Не только населению, под которым понимается простонародье! — Кот-Ученый назидательно воздел палец. — Европейские вампиры вообразили себя высшей расой и тем самым противопоставили себя и дворянству! А что в России было? Чем мы могли ответить вампирам? Ну, не мы, а тот же среднестатистический русский крестьянин? Настя задумалась и невольно вздохнула: лучше бы аналитик вернулся к историям про Альмодовара. Но перечить ему и отказываться от факультатива она не решалась. — Не знаю, — наконец честно призналась она. — Ответить им народ мог с помощью общинности, круговой поруки и крестьянского «мира»! Реальное функционирование этих институтов приходилось учитывать даже помещикам при крепостном праве! — заявил эксперт так громко, что она на секунду испугалась — не начали ли оглядываться прохожие. — Насть, посуди сама: разве можно было вампиру в нашей стране установить собственную власть в одном отдельно взятом уезде? Да даже в одной-единственной деревне! Нет, конечно, — все же на виду! И опять-таки — не забудем про крестьянские бунты… |