Книга Магия любви в конце года [бонус], страница 4 – Милослава Финдра

— Сегодня будет выступать кто-то особенный? — шепотом спросила у Анкера, наклонившись к нему поближе.

Обычно холодный и спокойный на людях, он позволил на этот раз уголкам губ слегка приподняться в мягкой улыбке.

— Ты угадала. На балу Конца года по традиции должна выступать королева. Но так как Его Величество еще не женат, сегодня свои таланты продемонстрируют его невесты.

— Невесты? — переспросила, а в груди неприятно кольнула мелкая, но неприятная обида, что во дворце происходит что-то интересное, а он мне ничего не рассказывает.

Его лицо уже снова приняло холодное серьезное выражение, как будто и не было на нем несколько секунд назад легкой улыбки. Анкер кинул быстрый взгляд на платформу, на которой уже рассаживались перед своими инструментами девушки, и ответил:

— Позже все расскажу, сейчас все начинается.

И с одной стороны, я понимала, что не место и не время, а с другой — неожиданно захотелосьсделать что-нибудь эдакое, чтобы он снова начал вести себя как живой человек, а не замороженный палтус. Ну, хотя бы на ногу наступить острым каблуком праздничной туфельки. Но я, конечно, не стала. Только вздохнула, поерзала немного в кресле, чтобы усесться поудобнее, и приготовилась слушать концерт неожиданно объявившихся королевских невест.

Они были очень разные. Высокая статная девушка с длинной русой косой задумчиво поглаживала изогнутую золотую трубу. Низкая фигуристая брюнетка с острым лисьим носом и хитрой улыбкой вертела в руках палочки, сидя рядом с набором медных дисков на невысоких стойках. Кудрявая тонкая дама с такой прямой спиной, будто в платье вшили доски, неподвижно сидела у черного рояля, глядя куда-то в пустоту поверх голов зрителей. За плечами у нее трепетали серебристо-серые крылышки, как у мотылька, настолько искусно сделанные, что казались настоящими. Разглядеть подробно костюмы других невест издали я не смогла.

Свет, льющийся с небесного потолка, начал нарастать, пока не стал настолько ярким, что я вынужденно моргнула. А когда снова открыла глаза, на платформе уже стоял окутываемый золотистым сиянием жрец в длинном белоснежном балахоне. Он изящно взмахнул руками, и тут же музыканты слаженно зашевелилась, рождая первую музыкальную волну. А на следующей я уже забыла, что беспокоило меня несколько мгновений назад. Потому что музыка была беспощадна. Громкая — настолько, что еще чуть-чуть и заложит уши, торжественная — так, что захотелось самой выпрямить спину, стремясь к совершенной осанке невесты за роялем. Извлекаемые музыкантами ноты складывались причудливыми узорами и летели в нас, пробивая себе путь сквозь кожу, плоть и кости. Пролетали сквозь тело, заставляя его едва ощутимо дрожать в резонансе, бились об стены, отскакивали и возвращались, затихая и перемешиваясь с новой порцией звуков. Музыка выворачивала душу наизнанку, била, как грозовой ветер бьет морскую пену о камни, купала в своих волнах и выплескивала обратно, чистую и опустошенную.

Когда концерт кончился, еще какое-то время не хотелось ни говорить, ни двигаться. Музыканты и жрец-дирижер тоже застыли на платформе. Пока тишину не разрезал первый хлопок ладоней, который тут же подхватили, усилили сотни других рук, и тут уже грянули в полную силу аплодисменты.

После чередыоваций и поклонов, музыканты начали спускаться вниз, а гости вставать с кресел, двигаясь в ту сторону зала, где выставлены угощения и напитки. Наступало мое самое нелюбимое время — время ритуальных расшаркиваний друг перед другом, обмена колкостями, любезностями и сплетнями. Я знала, что сейчас будет: какой-нибудь очередной важный господин, чиновник или член совета, бросится на Анкера и уведет, а мне придется присоединиться к компании слишком сильно надушенных женщин в ярких нарядах. И в другой раз я бы обязательно этому расстроилась, но сейчас музыка будто освободила меня от лишний переживаний. Поэтому я только кивнула и улыбнулась, отпуская своего спутника заниматься светской работой.