Книга Песня русалки, страница 132 – Милослава Финдра

– Если честно, мне тысячу раз хотелось ей воспользоваться, – признание вылетело из меня само по себе, так легко и уютно мне сейчас было. – Но я была уверена, что ты забыл меня из-за печати забвения. Кстати… это же самое интересное. Почему это не произошло? Заклятье действует на всех…

Мне хотелось услышать романтичное признание, что его чувства оказались сильнее, и я не удивилась, что Анкер сначала смутился. Но его ответ меня поразил.

– Хм, думаю, дело в медальонах…Мне несколько неловко в этом признаваться, но это пара наших семейных артефактов. Они очень древние и обычно их используют в одной… э-э-э… традиции.

– Какой традиции? – переспросила я, удивленная. Никогда раньше я не слышала, чтобы Анкер запинался или юлил в разговоре.

Он опять замялся, а потом сжал челюсть так, что желваки заиграли на скулах.

– Ну, это обручальные артефакты, – наконец выдавил он из себя признание.

– Обручальные артефакты? – строго переспросила я, хотя внутри меня щекотал еле сдерживаемый смех. – А не маловато ли мы были знакомы для обручения?

Он бросил на меня настороженный взгляд, но потом, видимо, догадался, что я не просто так продолжаю сидеть, прижавшись к нему, и усмехнулся. Поцеловал меня в макушку и зашептал в ухо:

– А сколько дней нужно, чтобы понять, что ты хочешь быть рядом с кем-то? Заботиться, оберегать, смеяться, держать за руку… да вообще все делать вместе. Не думаю, что для этого нужны месяцы. Это вопрос честности перед самим собой – признать, что тебе кто-то дорог. И смелости – не бояться сложности, не отпускать друг друга, когда тяжело, искать, если потерялись. Ты знаешь, у меня на самом деле много недостатков. Но трусом я никогда не был.

Анкер обнял меня еще крепче, и от этого последние мысли вылетели из моей головы. С макушки до самых ног пробежала волна тепла, от которой кожа покрылась мурашками. Захотелось самой прижаться крепче, спрятать голову в сгиб его руки и сидеть так, не расцепляясь, долго-долго. А еще лучше – вечно. К сожалению, это было невозможно. Впрочем, когда губы Анкера нашли мои, я была вовсе не против.

Мы целовались нежно, будто пытаясь запомнить на ощупь каждый кусочек губ друг друга. Но постепенно поцелуй становился все смелее, как и наши руки. Шерстяной плащ сполз с моих плеч, а камзол Анкера и вовсе лишился пары пуговиц. В ушах шумело, разум затуманился, но я все же расслышала какие-то странные звуки. И с изумлением поняла, что из моей груди сама по себе льется мелодия свадебной песни. Будто сердце, легкие, ребра, диафрагма – и все остальное, что есть внутри меня, – волшебный инструмент, умеющий играть сам по себе. Хотя… возможно, здесь и был один талантливый исполнитель. От прикосновений Анкера я буквально пела – всей душой и телом. И эти звуки ветер нес по пустынному пляжу в сторону моря так, словнохотел подарить набегающим на берег волнам.

Я забыла обо всем на свете и полностью отдалась собственным чувствам. Но, почувствовав тяжесть Анкера сверху, внезапно заледенела и задрожала.

– Что такое?

Он тоже замер, пристально вглядываясь в мое лицо. Между бровями Анкера залегла хмурая складка.

– Не знаю… Хотя… Кажется, я боюсь.

– Чего? – его голос звучал тепло, но в нем слышалось беспокойство.

Я попыталась подобрать нужные слова:

– Понимаешь, каждый раз, когда мне кажется, что я счастлива, происходит что-то плохое… А вдруг… Вдруг опять что-то случится?