Книга Долина золотоискателей, страница 151 – Габриэль Коста

Патриция встает и идет к Алтею. Он недоумевает, отчего его рыжий верный друг лежит так неподвижно.

– Они были не правы… Грегори. У тебя был дом. С той самой первой встречи.

Она вспоминает последние слова Грегори и опускает руку себе на живот.

– Чтобы тебя койоты разодрали, кляча!

Поверить не могу! До холма, где захоронен Рей, полчаса галопом, а лошадь Патриции встала на полпути – едва мы добрались до кленовой рощи. Я пытался ее подгонять, но, кажется, у нее в роду значатся ослы. И теперь я иду в кромешной тьме с топором наперевес, проклиная упертую скотину.

Но через пять минут я понимаю: мне скорее повезло. То и дело по соседним тропам вспыхивают чужие факелы. Я и с завязанными глазами могу добраться до холма, мне свет не нужен, а вот чужакамбез него не обойтись. Так я смогу напасть неожиданно.

Я зол. Очень зол за это предательство, за безрассудство! Люди… жители моего города будто одичали. И выместить гнев мне пока не на ком. Остается только хлюпать грязью и идти вперед. Время от времени я срываюсь на бег, когда дорога становится лучше, но стараюсь беречь силы. Видят небеса, они мне еще понадобятся.

Не оставляет мысль: что сейчас делает Грегори? А моя семья? Разобрались ли они со взрывом, ищут ли виноватых? Вряд ли возможны сомнения насчет того, кто причастен к покушению. И какая ирония: если бы Джейден убрался в подвале раньше, то взрывчатку туда бы не заложили, ну а забудь он это сделать, – мы все вместе взлетели бы на воздух. Лишний раз убеждаюсь: в жизни нельзя спешить. Все происходит в нужное время и, главное, в лучшее.

Кленовая роща совсем небольшая, и уже вскоре я вижу, как деревья редеют, а там и до холма рукой подать. Я перепроверяю патроны в карманах, проверяю предохранитель на мушкете, крепче сжимаю топор. Никогда до этого я не убивал людей, никогда не хотел расправы над кем-то так сильно.

Дождь усилился, это уже не просто легкая изморось. Холодно, целиться не удобно, да еще и скользко. Ни за что нельзя потерять топор, на него надежды больше, чем на Бога. Я делаю последний шаг. Мозаика из резных листов расступается, и я вижу то, что не являлось мне даже в кошмарах. Вижу все, о чем говорили на проповедях в церкви. Вижу истинное грехопадение человеческой души.

Я вижу золотую лихорадку.

Золото – не просто чудовище. Оно – созидатель миражей. Его блеск рисует в людском воображении беспечное будущее, которое так легко достичь. Создается обманчивое представление, что река, земля, пещеры усажены золотыми самородками и только руку протяни – получишь, сколько душе угодно. Но главный обман страшнее. Не может человеческая сущность быть сыта богатством, жадность – зверь с непомерным голодом. Больше, больше, еще больше.

И вот… посмотрите на меня. Я стою под дождем, грязный, с топором и мушкетом наперевес. Я защищаю свою землю, защищаю память о своем друге, пока жадные твари разоряют его могилу. Проклятье. В тот день гроза, что вымыла первые самородки, забрала с собой и разум всего Коттон-Тауна и обрекла нас на гибель.

Безумцы выкапывают труп Рея. Далекая молния, блеснув, поджигает силуэты мерзавцев ослепительно-белым светом. Их немного. Четверо. Патронов у меня достаточно, чтобы не жадничать свинцом.

Гнев отступил, и на его место пришло хладнокровное желание разорвать каждого на куски. Я, не выдавая, себя и не сводя с ублюдков взгляда, ровным шагом направляюсь к холму. Уже у подножия целюсь – решаю дать им шанс, раз мир так жестоко подбросил их под мою горячую руку. Я стреляю и нарочно промахиваюсь. Мушкет – оружие, которое дает время подумать, поэтому я начинаю его перезаряжать, молясь, чтобы порох не отсырел. Но когда я поднимаю голову…