Книга Долина золотоискателей, страница 125 – Габриэль Коста

– Когда ты вот так вдруг начинаешься улыбаться и смотришь не пойми куда, я беспокоюсь: не сошел ли ты с ума? – Он бросает мне в лоб камешек. Не одобряю его способы привлекать внимание. Дурень. – Ты же знаешь, нам пора…

– Знаю, Грегори, знаю…

Мне ли не знать.

О! Не знать бы мне! Как же хочется быть обыкновенным прохожим, который просто купил газету и прочитал о скачках. Тем, кому плевать на список участников. Тем, кто поставил пару последних баксов на хромую лошадь и удивляется теперь своему проигрышу. Да… Я неистово желаю вылететь из потока событий, мне не хочется становиться центром вселенной, мне хочется быть просто Франческо. Но время неумолимо. Я поднимаюсь, смотрю на Грегори, а голос в голове кричит: «Час пробил, час пробил, час пробил!» Хочу я того или нет, но скачки случатся и судьба свершится. Я верю в Рея, его ноги и свои навыки жокея. Мы справимся.

Пока я разглядываю какой-то листок с куда бо`льшим интересом, чем он того заслуживает, Грегори поднимается и качает головой. Он ищет взглядом свою рубашку и все никак не выплюнет осточертевший колосок. Даже одевшись на манер самого настоящего южанина он не застегивает рубашку, а стоит с опущенными руками и разглядывает меня якобы исподтишка. Не выдерживаю накала собственных мыслей и срываюсь: выдергиваю из его рта траву. Впрочем, Грегори плевать.

– Как овца на пастбище, – бросаю, не подумав, я и отворачиваюсь.

– Бе-бе-бе, – дурашливо блеет он. Нет, с этим человеком просто так поругаться не получится.

Рей и Алтей удивленно смотрят на этого дурня. Ничего себе компания: два коня да рыжий баран. Закатываю глаза и ухожу. Просто ухожу к озеру.

– Эй, постой! Франческо!

– Чудо! Баран заговорил, – бурчу себе под нос я.

– Я не только разговаривать умею!

– И это я тоже, к сожалению, знаю! – отвечаю я и захожу в воду.

Три дня я просидел в заключении. Не уверен, что могу применять к этому маленькому раю подобные сравнения, но разве место, которое ты не можешь покинуть по своей воле, – это не тюрьма? Через три часа – регистрация на скачки, участники будут заводить лошадей в специальные стойла. Девять лет назад после серии покушений на лошадей организаторы ввели правило: наездник лошади, погибшей от чужих рук, признается победителем соревнования. Кстати, пометка «чужие руки» тоже появилась неспроста. Жадные до наживы хозяева травили своих же лошадей перед тем, как отправить их в стойла. По этой причине в одном из прошлых забегов участвовало всего две лошади. Не могу представить, как людям приходило подобное в голову. В любом случае, посидев даже в таком живописном месте, я заскучал. Конечно, Грегори не давал мне совсем скатиться в тоску… И все же душа требовала пройтись по знакомым дорогам, погладить взглядом хлопок и насладиться свободой. Правда, после недавнего разговора с Грегори слово «свобода» мне во многом пришлось переосмыслить. То, во что я верил, накренилось, как старый дом и, кажется, пора было из него выбираться.

Я начинаю собирать сумки и прикреплять к седлу Рея. Нам еще нужно размяться и проскакать пару километров перед регистрацией.

– Все будет хорошо, не переживай! – Грегори хлопает меня по плечу. – В конце концов, у тебя отличный конь, ты талантливый жокей и уж кто-кто, а Колтон тебе не ровня.

– Думаешь, мне предстоит соревноваться с ним? – Я не собираюсь скромничать. Грегори прав, в том, что люди Дикого Запада искуснее держатся в седле, чем янки, я уверен и сам. – Мне казалось, тот лысый будет в скачках участвовать.