Онлайн книга «Долина золотоискателей»
|
Мы с Грегори, например. Грегори идет куда-то влево и неожиданно тушит факел в воде. Я даже не заметил озера, раскинувшегося поблизости! – Осторожно, не искупайся! – смеется он. – Какой же ты иногда нерасторопный! Давай разобьем лагерь здесь? Ничего не вижу, а тратить факелы нет смысла. Кажется, вон там есть хворост… соберешь? Я пока поставлю палатку. – Хорошо. Пока я собирал хворост, Алтей и Рей улеглись неподалеку. Лошади спят большую часть времени стоя, но мы их сегодня загнали и еще заставили взбираться на гору. Неудивительно. Им-то не будет холодно к утру… Краем глаза я смотрю, как Грегори забирает из седельных сумок вещи, но коням хоть бы что. Устали. И доверяют ему: не каждая ведь лошадь ляжет на землю в незнакомом месте. Рассыпав хворост во второй раз, я понимаю: буду глазеть по сторонам – никогда не выполню свою задачу. В итоге я успеваю сходить туда-сюда несколько раз и приношу веток, которых хватит дней на сто, но и тогда не могу остановиться. Я боюсь оставаться с Грегори. Он, может, уже и забыл о нашем непростом разговоре, а я все кручу в голове его слова, вижу испуганное и потерянное лицо. Но выбора нет. Палатка расставлена, первые ветки загорелись. Грегори возится с костром. – Франческо… Ты собрался жить здесь до весны? Заканчивай. Иди сюда, я достал немного бобов, перекусим и на боковую. Франческо? А ведь он наверняка понимает, о чем я думаю. – Да иду, я иду! – Вот приставучий! – Спасибо. Спать хочется жутко. – Согласен, – кивает он. – Завтра посмотрим, что здесь и как. Уверен, красивое место. – И он начинает есть бобы. – Не сомневаюсь. Я сердцем чувствую, что Грегори не злится на меня. Он, наверное, и до этого не злился, скорее переживал. Но едим мы все в той же тишине, смотрим, как пламя пожирает хворост и взамен дает спасение от сырой прохлады. Стоит Грегори прикончить порцию бобов, как он залезает в палатку – и вот я уже слышу его сопение. Так быстро уснул, что не верится. А вот мне не спится. Я все думаю. Куда завела меня жизнь? Из обычного ранчеро превратила в первопроходца и художника, который пытается вспомнить, каким оттенком сияла изумрудная трава в ночи. До скачек считаные дни. Я не знаю, что произойдет с утра. Жизнь покатилась кубарем и остается только плыть по течению. Я спрятался с Реем в горах. Что мне еще сделать? Осталось только взять отцовское ружье и застрелить всех чертовых Ридов… почти всех. Одного конкретного можно не трогать. Я долго сижу, следя, как небо приобретает лазурные оттенки. Вот и долгожданный рассвет. Завтра голова будет болеть по другим причинам. Я решаю залезть в палатку. – Грегори? – шепотом зову я. Он спит. Ему спокойно. Мне отчего-то нет. * * * Я лежу и задыхаюсь от жары. Однако мне не настолько плохо, чтобы разлеплять глаза в такую рань. Вот только пух, попавший в нос, раздражает неимоверно: щекочет так, что хочется выбить подушку во дворе пинками. Я протираю нос – раз, второй, третий, а он все где-то колется. В конце концов мое терпение иссякает, и я решаю не просто избить ненавистную подушку, а сжечь ее на костре, как ведьму. Я открываю глаза и резко поднимаюсь, тут же упираясь во что-то головой. Пока я пытаюсь понять, что происходит, кто-то сбоку смеется так заливисто, что улыбка непроизвольно растягивает губы. До меня не сразу доходит: сижу я не на своей кровати, а пух не что иное как травяной колосок в руках Грегори. Он решил подшутить надо мной! |