Книга Смерть ринханто, страница 40 – Габриэль Коста

Риса заглянула внутрь плота. Там она увидела уже привычную картину – Метеор, лежащий рядом с Айоном. Птица в этот раз не стала укрывать его. Азель сравнил эту картину с высиживанием яиц, только вместо яйца птица охраняла принца. Феникс старался поддерживать в помещении одинаковую температуру воздуха, используя свои огненные силы.

Метеор поднял голову и сонно посмотрел на Рису. Она его совсем не боялась. Илай, Азель, Гилем и даже Редлай посматривали на него с опаской, а вот женская часть команды не обращала на непростой характер птицы никакого внимания. Ледая так вообще уже пару раз порывалась вытащить перья из его хвоста. В последний раз Риса проверяла состояние Айона в обед, после дала отдохнуть, в тайне надеясь, что тот проснется. С наступлением ночи она не выдержала и снова пришла навестить его. Метеор потянулся и зажег пламя у себя на голове, освещая Рисе дорогу. Вот только она могла здесь ориентироваться и без света лун и пламени. Слишком уж частый здесь она гость.

– Метеор, направь сюда белое свечение, хочу проверить, как заживает синяк и заживает ли вообще. – Она закусила губу.

Повинуясь ее просьбе, он сменил цвет пламени на светло-желтый и наклонил голову, превращаясь в факел. Риса охнула от удивления, чем разволновала птицу. Синяк Айона уменьшился еще наполовину. Это явно эффект от способности искры Ледаи. Не исключено, что ее сила действовала на людей не так, как на оборотней.

Риса наклонилась ближе, пытаясь отыскать желтые края синяка и начало нормального, известного ей заживления. Нет. Он просто стал меньше. Такими темпами к завтрашнему полудню принц может окончательно исцелиться. Уже третий день он не пил и не ел, а с его проклятием это могло привести к непредвиденным последствиям. Гилем смог сделать из имеющихся фруктов и продуктов, найденных у пиратов, лишь увлажняющую мазь. Риса быстро обработала с ее помощью видимые раны Айона и выдохнула. Сегодня есть хотя бы хорошие новости для команды. Риса шумно выдохнула и повернулась к выходу. Там вдалеке она увидела цветущее ложе из роз и орхидей, а на носу корабля их неразговорчивого друга.

Кайл вновь ушел в себя. Причем настолько, что Азель почти силой заставлял его есть и пить. Корабль продолжал идти на невообразимой скорости без парусов, весел и помощи других искр. Обычно на ветру корабль разгонялся до тридцати километров в час, иногда быстрее, иногда медленнее, но сейчас… Рисе казалось, они набрали все шестьдесят километров. Она опасалась за целостность судна. Илай утром рассказывал, как провожал взглядом отвалившийся кусок корпуса. Элизабет весь день и начало ночи провела на палубе, чистя оружие, натачивая его и тренируясь, поэтому они не смогли незаметно проверить, что осталось от татуировки Кайла. Несмотря на угрозу полного истощения, никакие уговоры не заставили его снизить скорость. Единственный, на кого он реагировал, – это Гилем. Он координировал его движение по звездам и компасу.

Риса вышла из каюты плота и направилась к Кайлу. Ему нужно знать, что усилия оборотней не прошли даром и Айону стало лучше. Теперь нет такой необходимости изматывать себя. Мало того, что он почти ничего не ел и пил воду, только подчиняясь угрозам Азеля, Кайл еще и не спал. Команда следила, как бы он не свалился за борт. Он сидел на самом носу корабля, свесив ноги по обе стороны гальюнной фигуры. Его поведение в бою с пиратами и демонстрация невероятной силы привлекли внимание всех. Элизабет ошивалась рядом и то и дело поглядывала на него. Риса сразу поняла – искала татуировку, не доверяя их словам.