Книга Тайна стоптанных башмачков, страница 74 – Кэтрин Кей

– Мне нужно дойти до конца, иначе моя сказка не будет завершена, – произнес Охотник с жалостью.

Ему было больно смотреть на своего господина, с лица которого исчезли все краски. Он казался сейчас бледной копией самого себя.

– Простите, ваше величество, мне нужно идти.

– Я приказываю тебе – остановись! – крикнул Король ему в спину. – Ты дал клятву мне повиноваться!

Охотник остановился, чувствуя холодок между лопатками, а потом, не отвечая, двинулся дальше. Он приносил клятву живому Королю. И остался верен после его смерти. Но все когда-нибудь заканчивается, и сейчас время оставить прошлое там, где ему полагается быть. Пора уже идти дальше.

И снова воцарилась такая глубокая, леденящая тишина, что Охотник и сам уже усомнился, были ли те встречи. Возможно, они лишь померещились ему, возникли в воспаленном мозгу умирающего.

Лес молчал. Но в его молчании было столько холодной ненависти и презрения, что казалось, даже воздух режет беззащитную кожу лица, обдирая ее и обнажая пучки мышц и сизых кровеносных сосудов.

Ему казалось, что он идет уже целую вечность. А может, и дольше. Само понятие времени умерло в этом месте, где никогда не забрезжит ни единый луч надежды.

И тут он увидел ее. Она бежала навстречу – в разодранном на плече платье, со спутанными волосами, в которых застряли старые, давным-давно умершие листья.

– Помоги! – закричала она, бросаясь в его объятья. – Пожалуйста, помоги! Забери меня отсюда! Здесь так страшно!

Ее тело сотрясала крупная дрожь.

Он обнял ее и погладил по волосам, вытряхивая из них застрявший мусор.

– Я пришел за тобой, – сказал он тихо.

Она уткнулась лицом ему в плечо и вздохнула.

– Так хорошо, – пробормотала она. – Мы вернемся, и все будет хорошо.

– Так и будет, Анна.

Время снова свернулось в большой клубок грубых мохеровых ниток. Из таких бабушка, мамина мама, вязала Анне носки, когда та была маленькая. Девушка отказывалась их носить, говорила, что носки кусаются. А бабушка настаивала, что они теплые.

– Вот была бы у меня мама, она бы ни за что не дала мне эти кусачие носки! – сказала однажды девочка.

И ни бабушка, ни папа не нашлись, что ответить.

Папа, кстати, всегда брал все, что давала бабушка, приносил домой и складывал в шкаф, на самую верхнюю полку. Уже достаточно взрослой Анна обнаружила там целые залежи самых разных малышковых вещей – и все совершенно новенькие, ни разу не надеванные.

Вот бы сейчас скинуть эти дурацкие башмаки и спрятать ноги в теплых, вывязанных бабушкиными руками носках…

Девушка задумалась и вдруг, сама не понимая как, снова оказалась в больничной палате. На стуле возле нее сидела Оливия. На этот раз на мачехе было светлое, необыкновенно женственное платье. Она вообще казалась преобразившейся, словно с нее сдернули надоевшую маску.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила мачеха мягко.

Странно, но боли не было. И вообще казалось, что она пошла на поправку. Может, это награда за доброе дело? Хотя какое там доброе дело – просто исправление своих же ошибок. За это не награждают.

– Все отлично. А как у вас?

Оливия улыбнулась. Даже без слов стало понятно, что все у них с отцом замечательно.

– Я прочитала то, что написал Даниэль, – подняла мачеха волнующую обеих тему. – Положение выглядит серьезным, но выход есть. Если Даниэль – творец сказочного мира, он должен написать счастливый финал.