Книга Плащ для Красной Шапочки, страница 76 – Кэтрин Кей

Парень хмуро посмотрел на нее, но не ответил.

Они спрятали лодку подальше в кусты, чтобы не привлечь ненужного внимания, а потом нашли более-менее укромный уголок. Жан сгреб опавшую листву, лег на нее и мгновенно уснул, точно его выключили.

Анна тоже зевнула, но сон уже пропал, а от воспоминаний о превратившемся в оборотня Принце ее передернуло.

От нечего делать она проверила оружие, выполнила десяток упражнений, чтобы разогреть мышцы, и снова заскучала. Жан спал на боку, подтянув к груди колени, одно из которых выглядывало сквозь прореху в штанах, и обхватив себя за плечи руками, на которых отчетливо виднелась каждая жилка, каждая косточка.

Анну так и кольнуло от мысли, что, оказывается, в замке голодают и только она, не зная об этом, уплетала взбитые сливки. Раньше ей почему-то и в голову не приходило, что для того, чтобы обеспечить замку еду, и вправду требуются поля, фермы, огороды или что еще должно быть в их патриархально-средневековом хозяйстве. Как будто пирожные, фрукты и взбитые сливки возникают из пустоты сами собой, как в сказке. «Так это же и есть сказка! – возразила себе девушка и тут же добавила: – Но какая-то паршивая».

Проглянуло солнце, и сапоги, выставленные на просушку, уже почти высохли. Правда, как не без оснований полагала Анна, произошло это большей частью у нее на ногах.

Прошло уже больше часа, вероятно, часа полтора, но будить Жана было жалко – таким маленьким и беззащитным он казался.

– Некоторым очень идет закрыть рот и заснуть. Чем меньше они говорят, тем милее становятся, – пробормотала она себе под нос, затем обулась, снова сделала несколько наклонов, чтобы разогреться, и решила осмотреть окрестности.

После их марш-броска по реке преследователи остались далеко. Если они и выйдут на след, то нескоро, поэтому ничего страшного в прогулке не было. Конечно, нужно соблюдать разумную осторожность и не уходить далеко, чтобы не заблудиться.

Лес здесь показался ей слегка более живым и дружелюбным. Под одним из деревьев даже обнаружился чахлый кустик мелких желтых цветов. Трогать их Анна не стала – в таком месте могут оказаться и ядовитыми, однако настроение улучшилось.

родилась сама собой импровизация.

Она прошла еще немного и резко остановилась. Уж очень знакомой показалась возникшая перед глазами картинка. Вокруг был густой подлесок, спутанный и сухой, точно патлы старухи. Деревья, заполонившие эту часть леса, походили на тени самих себя – почти лишенные листвы, болезненно скрюченные, покрытые коростой. Проглянувшее было солнце исчезло, а под ногами скрипели жесткий белый мох и лишайник, напоминая хруст старых костей… Да, точное ощущение: Анне и вправду показалось, будто она идет по костям… Вокруг царила тишина – давящая, пронзительная. Она проникала до самого сердца, оставляя по себе маслянистое, неприятное ощущение страха.

Позади хрустнула ветка.

Вот теперь ощущение дежавю усилилось до боли.

Аннина спина одеревенела. Девушка хотела оглянуться и боялась этого. Уверенность, что добром это не закончится, крепла с каждой секундой.

А вот и птица. На скрюченную ветку, перегородившую ей дорогу – словно лес вытянул растопыренную ладонь, стремясь поймать свою жертву, – опустился ворон. Склонил голову, насмешливо глядя на девушку круглым черным глазом, и расхохотался… вернее, раскаркался. Откуда-то снизу, из-под ног, ему хрипло ответила жаба.