Книга Все под контролем, страница 26 – Саммер Холланд

– Нужно сразу посмотреть, кто босс, – вспоминает Зои. – На кого я променяю Дэвида Арчера.

– В первую очередь ты меняешь Дюбуа.

Быстрый поиск выдает всю информацию: Леон Гамильтон, двадцать восемь лет, приехал из Манчестера. Когда фото прогружается…

– Все в гугл-картинки! – командует Зои. – Эверли, мне срочно нужен контакт. Я обязана попасть на собеседование и посмотреть на этого красавчика вживую.

– Он не такой уж красавчик, – мрачно произносит Руби.

На экране – атлетически сложенный парень в идеальном костюме. Короткая стрижка, прямоугольные очки и прямые, как у греческих фигур, черты лица. Единственное, что его портит, – экспрессия камня на каждой фотографии. Он хотя бы иногда улыбается? И все же не назвать его красавчиком было бы жуткой ложью: кроме выражения сурового лица, он идеален во всем.

– Руби, что не так? – интересуется Эверли.

– Сейчас расскажу, – та поднимает телефон к лицу, – с чего начнем? Ах да. Леон Гамильтон, по сообщениям сотрудников «Феллоу Хэнд», стал ночным кошмаром для каждого. Его грубость, нереалистичные требования и напыщенная жестокость невообразимы. Как сообщает наш инсайдер в компании, незадолго до своей трагической смерти Томас Гибсон столкнулся с очередным непониманием со стороны близкого друга, которыйпродолжал выжимать из него все соки. Кем нужно быть, чтобы давить на человека с четвертой степенью рака, что его изобретения продвигаются недостаточно быстро?

– Слышу знакомую истерику, – роется в памяти Зои. – Наш любимый Сверчок?

Рой использует это прозвище с Корнелла. Он учился на последнем курсе, когда они только поступили, но Зои помнит, как загадочный Сверчок узнал о романе профессора по английской литературе и студентки и вцепился в эту историю так, что хлесткие экспрессивные выражения из его блога цитировали еще пару лет.

– Сверчок не врет, – недовольно замечает Руби.

– Конечно, он просто раздувает из мухи слона, – встревает Саммер. – Терпеть не могу, он как глутамат натрия в еде. Если смерть, то трагическая, если преступления – кощунственные. Он перемежает свои собственные выражения самыми жуткими клише, чтобы эмоции визжали с ощущением свежести.

– Выключай анализ, – смеется Эверли. – А то тебя на час унесет.

– А давайте вернемся к нашей теме? – просит Руби. – Зои, в Нью-Йорке много компаний, необязательно идти в этот…

– Обязательно, – решает Зои.

Все это время она рассматривает фотографии Гамильтона. В нем есть нечто такое, что не дает оторвать взгляд от экрана. Он жесткий руководитель? Значит, как минимум сам что-то делает, а не как Дюбуа. Да и кто может быть хуже нее? Нет, свой Вьетнам Зои прошла, и никакая «Феллоу Хэнд» ее не сломает.

– Серьезно? – поджимает губы Руби. – Просто из-за смазливого собственника? Так устройся к Джастину Биберу.

– Они ищут пиарщика из-за статьи Сверчка, – отбивает Зои.

А есть хоть одно фото, где Леон Гамильтон не запакован по уши в костюм? Просто интересно, как выглядят его руки. Выпуклые вены – ее тайная слабость, особенно когда они вздуваются, пока пальцы крепко сжимают ее шею…

– У них трэш внутри. Один из основателей съехал с моста, шумиха на весь Нью-Йорк, теперь куча кадровых перестановок. Второй из манчестерских друзей избивает людей, а третий перетрахал полгорода. Зачем тебе туда?

– Мне очень нравится. – Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда Зои долистывает до фотографии Гамильтона в уютном кардигане поверх серой рубашки. – Чем больше дерьма нужно разгрести, тем больше тебя потом носят на руках.