Книга Все под контролем, страница 167 – Саммер Холланд

Пожалуйста, хотя бы пару минут не думать о Зои Харпер.

Леон битый час смотрит в экран, где ничего не меняется, но и в голове у него ничего не откладывается. Хорош генеральный директор: только и может, что прокручивать в памяти последний разговор со своей нижней. Эффективность уровня «бог», десять МВА из десяти.

Он бесит уже сам себя, и это невыносимо. Леон поднимается, прогуливается вокруг стола, смотрит в окно, качает спинку кресла, просит Эмилию сделать чай с молоком, возвращается к работе. Изменений нет.

Зои права в том, что отстраняется от него. Она вообще много в чем права, но сейчас особенно: им нельзя выходить за рамки контракта. Тем более без серьезного диалога, в котором оба должны согласиться на новый этап отношений, выставить границы и принять совместное – совместное! – решение.

И такой разговор точно нельзя вести исключительно сердцем: это самый подлый орган, который сегодня испытывает одни чувства, а уже завтра может передумать. И то, что Леон сейчас ощущает, до сих пор нельзя уместить в какой-то один термин. И о чем тогда ему торговаться с Зои? «Переезжай ко мне, займи своими вещами гардероб, ходи босиком и смейся по утрам?»

Боже, какая чушь. Следующая станция – кабинет психиатра.

В ответ на стук в дверь уставший от переживаний мозг откликается выбросом дофамина: храни господь того, кто решил зайти к нему без назначенной встречи.

– Да-да, – быстро отвечает Леон.

– Мешаю? – В кабинет просовывается голова Кэтрин. – Могу позже заглянуть.

– Отлично! Заходи! Чаю будешь?

Она хмурится, но заходит. На лице написано недоумение, а в движениях чувствуется какая-то опаска. Кэтрин начала носить свободную одежду, и теперь ее выпирающий живот не так уж пугает. Интересно, ребенок уже двигается?

Черт, и это тоже! Леон иногда забывает, что осталось всего несколько месяцев и у них появится еще один Гибсон. Или одна. На прошлой неделе они с Кэтрин были на УЗИ, очень хотелось узнать пол, но ребенок развернулся к датчику задницей, и ничего увидеть не получилось.

– Объясни, что с тобой происходит, – просит Кэтрин, подходя ближе. – Ты сам на себя не похож.

– Хорошее настроение, – растягивает губы в широкой улыбке Леон. – Думаешь, у меня такого не бывает?

– А вотоскал вообще убери, я чуть не родила от испуга.

Ее не проведешь. Кэтрин протягивает руку и поправляет Леону волосы, как… мать? Старшая сестра? Кажется, они окончательно запутались в ролях, которые играют.

– Рассказывай, – ласково произносит она. – Как ты?

– Все нормально.

– Не ври мне, если я и выучила твое «нормально», то это когда ты мрачный раздаешь приказы и орешь «я занят». А сейчас точно что-то произошло.

Леон сжимает пальцы в кулаки. Внимательный взгляд Кэтрин окончательно надламывает его сопротивление, и он даже не знает, с чего начать.

– Ладно, только сядь, пожалуйста, – медленно произносит он. – Ладно. Наверное, частично это касается и тебя. Помнишь, что я убил того, кто ударил Тыковку ножом? Теперь я доберусь до его заказчика.

В своем неторопливом рассказе он все же опускает подробности, особенно те, по которым можно вычислить личность барона Бакстона. Впрочем, суть неизбежно концентрируется на Зои: неудивительно, ведь она украла его способность размышлять хоть о чем-то кроме нее.

Тринадцать лет без осечек… Леон пока не определил для себя: может, его так таращит не из-за Зои, а по какой-то другой причине. В этом случае предложение расширить границы их отношений будет не только преждевременным, но и губительным для обоих.