Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 95 – Саммер Холланд

– Давай я попробую. – Третий вдруг мягко улыбается и приобнимает жену, будто в ответ на ее движение. – У Майкла Уэбера были сложности в отношениях с моей семьей, и когда Флоренс открыла галерею в нашем здании, он связал ее с нами.

– На тот момент это было логично, – замечает Бонни.

– Да, но он уже четыре года не может остановиться, – вмешивается Флоренс. – Ты не представляешь, сколько художников отказались со мной работать, потому что их точно разнесет Уэбер. Хотя многие согласились по той же причине.

– Так давай убьем его, – успокаивающе склоняется к ней Джек. – Это же решит проблему?

Из горла Третьего вырывается веселый смешок, пока Бонни застывает на месте с круглыми глазами.

– Начинаю разделять твою любовь к людям из Манчестера, Флоренс, – произносит он. – Нам пора, но давайте как-нибудь поужинаем вчетвером?

– Обязательно! – Джек натягивает одну из своих обворожительных улыбок. – Рад знакомству.

Они остаются вдвоем. Флоренс цепляется за его рукав, и ему хочется закрыть ее от этого мира язвительных критиков и скользящих взглядов.

Вспоминаются все те моменты, когда Джек сам выдавал ей список важных, как ему казалось, замечаний к экспозиции. Укол вины оказывается болезненным, хоть и справедливым: нужно ли ему было лезть? Вокруг достаточно уродов, таких как Уэбер, которые сделали своей жизненной целью задеть ее. А он только добавлял проблем.

– Тебе не слишком много социума? – спрашивает он, наклоняясь к ее уху. – Я не против пожать еще с десяток рук, но, может, все-таки посмотрим на полосочки?

– Как ты назвал работы Ньюмана? – шипит Бри, грозно появляясь перед ними.

Цветочек

– Черт с вами, дружите, – Бри благосклонно осматривает места, которые им достались благодаря Джеку.

– Ты такая меркантильная, – смеется Маттео, но довольно укладывает уже зажившую руку ей на плечо. – Не так давно ты обещала его убить.

– Он назвал работы Ньюмана полосочками!

– Сколько раз нужно повторить, что это было в шутку? – вздыхает Флоренс.

– За такое в Древнем Риме на кресте распинали, – огрызается Бри.

– Все верно, именно за это, – смеясь, поддерживает ее Маттео. – В римском законе было прописано: распинаем за бунт, государственную измену, разбой и шутки над абстрактным экспрессионизмом.

– Он тебе нравится, только потому что похвалил, – щурится та.

Флоренс краем уха прислушивается к перепалке и никак не может понять, рада она, что взяла их с собой, или нет. Наверное, все-таки больше рада: одной было бы слишком нервно. Тут столько взглядов, которые без Джека ощущаются особенно остро.

Когда он сказал, что в эту субботу выйдет на бой с Ямайкой, у нее задрожали руки. Она видела, как тот расправился с Пепито, и совсем не уверена, получится ли у Джека провести этот бой так же чисто, что и прошлый.

Он рассмеялся, услышав ее опасения, и даже стало обидно. Джек сам предложил ей прийти посмотреть. Сказал, пока она рядом, ему будет слишком стыдно продуть и придется выиграть. Флоренс даже не помнит, как согласилась – в этот момент в ней оказались его пальцы, и думать стало невозможно.

И вот теперь она сидит на тех местах, что им оставили по его просьбе, рядом препираются Бри и Маттео, а внутри у нее холодными щупальцами расползается страх.

– Ты за него волнуешься? – вырывает из водоворота мыслей голос Бри.