Книга Без любви здесь не выжить, страница 132 – Саммер Холланд

– Мне плевать, заслужил он это или нет. Но как будто даже логично: Гаурав и Хэмиш были вместе всегда, не разлей вода. Почему бы им еще и не умереть в одном доме? Первому под землей, второму – на природе. Хороший парень, плохой – какая разница, если они оба – жалкие мудаки?

Хотя я все еще не испытывала эмоций, по лицу почему-то покатились слезы. Разве так бывает? Розенкранц тяжело вздохнул и уткнулся мордой мне в плечо, напрашиваясь на обнимашки. Я раскрыла руки, и на меня всем весом навалилось собачье тело.

– Месяц назад мы были друзьями. Хэм, Гав, Фелисити и я. Вчетвером против офисных устоев, суперкоманда аналитиков. А потом оказалось, что все вранье. Гаурав даже не был Гауравом, а Хэмиш на самом деле никого из нас не любил и только и ждал, что освободится место в «Хьюз». Не знаю, зачем теперь кому-то верить.

А самое главное – я ведь тоже не была с ними честна, ни с одним из них. До конца правды не узнал никто, и в последние минуты Хэмиша у меня не осталось возможности произнести классическую речь злодея, чтобы объяснить свой план.

Мало того, у меня даже не было плана, который имело бы смысл объяснять.

Гаурав и Хэмиш обманули аферистку, обманывавшую их. А теперь аферистка сидела на полу кухни в доме парня, которого тоже пыталась обмануть, и дулась на них за ложь. Наверное, из всех моих знакомых я была самой большой лицемеркой. Приключения в «Тиндере» теперь казались простым и довольно прозрачным занятием: мальчишки хотели секса, я – денег, но без проституции. Проще было бы только телефоны у прохожих воровать.

Когда начинала работать на Канэри-Уорф, не думала, что это место окажется хитросплетенным клубком змей, а теперь сама стала одной из них. Более того, в отличие от парочки умных шпионов с крутыми дипломами, я хотя бы выжила.

Если бы все повернулось наоборот, они забыли бы обо мне через неделю.

От этой мысли у меня перестали течь слезы. Действительно, почему я должна реветь из-за людей, которые не сделали бы этого для меня? Гаурав сам выбрал попытку притащить меня к Чарльзу, хотя точно знал, что там ждало. Хэмиш сам выбрал ударить меня, когда я предупреждала, что не стоит делать резких движений.

Вот почему я ничего не чувствовала. Когда живешь в сердце дикой прерии, повинующейся единственному правилу – ты или тебя, – нет времени на эмпатию. Если бы у любого из ныне мертвых был выбор, он был бы очевиден.

Я тоже выбирала себя. А еще – тех, кто, узнав мою отвратительную суть, не перестал обо мне заботиться.

Входная дверь хлопнула, и я выпустила из рук Розенкранца, поднимаясь навстречу мужчине, который сегодня убил за меня во второй раз.

Футболка Эрика была порвана на рукавах, но крови оказалось мало. Остальных деталей я не заметила: все внимание захватили его глаза. Темные, злые, они были непохожи на человеческие: таким Эрик становился только в моменты, когда выпускал наружу свои животные инстинкты.

– Он сбежал? – спросила я.

– Нет, – коротко прорычал Эрик и открыл дверь во двор, выгоняя Розенкранца на улицу. – Уна…

– Я разденусь сама, – остановила его я.

Адреналин плескался в нем, стремясь выбраться наружу. И я знала единственный способ не сойти с ума в такой момент, так что торопливо вылезла из одежды, как змея из шкуры, и сбросила ее на пол.

Возможно, сегодня ждали только травмы. Плевать. Он убил ради меня дважды.