Книга Окно призрака, страница 112 – Камрин Харди

На небольшой презентации, где мэр затянул долгую речь о важности библиотек в современное время, Берн сидел с таким выражением лица, словно все происходящее его не касалось, хотя, несомненно, он был одним из гвоздей программы. Даже когда Ньюмен попросил Бернарда выйти к публике, чтобы вручить ему новенький фотоаппарат с массивным объективом за заслуги перед городом, Юэну пришлось ткнуть парня локтем в бок, чтобы тот очнулся. А еще взять на себя ответственность и сделать несколько фотографий, как улыбающийся Робин Ньюмен пожимал руку Бернарду Макхью, едва успевшему натянуть на лицо слабую улыбку.

«Да уж, надо будет дать ему пару уроков на тему, как вести себя перед публикой», – подумал Юэн, опуская фотоаппарат.

Когда официальная часть закончилась, можно было, наконец, пройтись по галерее и посмотреть на плоды трудов в библиотеке.

– Неплохие кадры получились, – отметил Юэн, остановившись перед увеличенной фотографией Бернарда и Эрики, смотрящих друг на друга. – Кстати, а куда исчезла блондинка? Разве она не хотела бы присутствовать на этой скромной церемонии?

– Она уехала к родственникам, – ответил Бернард, тоже посмотрев на фотографию. – Изначально должна была уже вернуться к этому времени, но недавно написала, что задержится. Продлила себе отпуск.

– Вот как, – сказал Юэн, в задумчивости почесывая челюсть.

К ним подошел Дэвид Питтс и произнес перед Бернардом благодарственную речь, отмечая талант фотографа и фотогеничность модели, то есть Эрики. Юэн молча слушал, смотрел на мужчину и не понимал, почему все его слова воспринимаются так, словно они рассыпаются, едва сорвавшись с его губ. Ни одно слово не запомнилось, только общий посыл: снимки получились хорошими, вам спасибо. Когда Питтс ушел (вообще, сколько по времени они разговаривали?), Юэн, приблизившись к Бернарду, спросил шепотом:

– Почему его речь и его самого так сложно воспринимать? Тебе он не кажется каким-то… не знаю даже, призраком, что ли? Создается такое впечатление, что он в любую секунду рассеется туманом.

– У меня тоже есть такое ощущение, – подтвердил Бернард, однако больше ничего не сказал.

Случайность или нет, но после выставки положение дел изменилось. Когда Юэну начало казаться, что все наладилось, Бернард стал периодически закрывать студию. Без повода. Вернее, причину он никогда не объяснял. Предпочитал либо игнорировать, либо обходиться какими-то банальными оправданиями. Вечером он мог прислать сообщение о том, что фотостудия на следующий день работать не будет, а соответственно, Юэну приходить не надо. Один раз студия не работала целых три дня подряд, Берн тоже не объяснил почему. Если бы у него появились проблемы с деньгами, Юэн бы понял, однако относительно финансов фотограф ничего не упоминал, а за отработанное время платил исправно.

Почувствовав неладное, Юэн пришел к его дому, но ни самого Бернарда, ни его машины на месте не оказалось. Дом-ловец-снов пустовал. Двери и окна закрыты. Юэн понятия не имел, куда мог поехать парень, тот перед ним не отчитывался, в планы не посвящал. Может, поехал забрать какой-нибудь заказ или к нотариусу. И все бы ничего, если бы это не повторилось снова через пару дней.

В состоянии Бернарда тоже что-то изменилось. Теперь он явно стал закрываться в себе. Часто витал где-то в своих мыслях. Возможно, прошло время, и на него накатило осознание произошедшего, либо высокая ответственность за студию и дом привели к выгоранию. Так или иначе, а то относительно спокойное состояние Бернарда, когда спустя пару дней после похорон студия открылась и какое-то время работала стабильно, теперь воспринималось как ремиссия перед рецидивом. Юэну начинало казаться, что вся эта ситуация похожа на наблюдение за растением, которое оставили умирать на подоконнике: разбить окно, значит, вторгнуться в чужую собственность, принести владельцу моральные и физические убытки, а для менее кардинального решения проблемы ключи от дома никто не дал.