Книга Четырнадцать дней до…, страница 75 – Саша Паулан

Я посмотрела в его глаза, даже не догадываясь, что он хочет мне сказать.

– Это такая песня… Ее текст… – невнятно начал Марк.

– Да, я ее очень люблю, – сказала я и опять прижалась к нему.

– А я, кажется, люблю тебя… – сказал Марк и сжал меня так сильно, что я не могла ни посмотреть на него, ни вырваться.

– Отпусти, – почти пропищала я.

– Ты не уйдешь? – спросил Марк.

– Нет, – ответила я, но по интонации не поняла, было это сказано с нежностью или твердо.

Песня продолжалась, мы танцевали и больше не говорили. А чертовы бабочки у меня в груди бились так, что складывалось ощущение, что они готовы вырваться наружу и заполнить весь зал, город или даже весь мир. Мне хотелось петь, танцевать, рыдать, кричать. И бежать. Просто бежать. Подальше от этого бала, подальше от Марка. Бежать так быстро, чтобы я могла вернуться на двенадцать дней назад. Меня переполняло ощущение счастья и боли. Мне впервые признались в любви. И так обидно, что любовь эта взаимная. Но несчастливая.

Я никогда так не ждала, чтобы эта песня закончилась. Я никогда так сильно не хотела, чтобы эта песня не заканчивалась. Вот что значит «голова идет кругом от любви» – ты не можешь понять, что тебе нужно. Но песня закончилась. Я посмотрела на Марка, потом посмотрела вокруг. Столько улыбок, столько радостных лиц… Я не в праве сейчас всех обижать своим побегом. После финальных нот зал захлопал нам.

– Ну вы сразили всех, – сказала Аня, подойдя к нам.

– Это было красиво, – поддержал ее Денис.

– Я чуть не заплакала, – сказала Мира, вытирая слезы.

– Чуть? – усмехнулась Аня.

– Ладно, заплакала, – согласилась Мира. – Песня трогательная.

– Ребят, а вы чего? – спросил нас Денис. Мы стояли в состоянии шока, не понимая, что нам делать дальше.

– Нам нужно поговорить, – непонятно к кому обращаясь, к Денису или ко мне, сказал Марк.

Он взял меня за руку и потянул к выходу. Я на ватных ногах пошла следом.

– Вы куда? – нам перекрыл дорогу учитель физкультуры.

– На воздух, – ответил Марк. – Голова кружится.

– Тогда идите в медпункт, – крикнул нам вдогонку учитель.

– Стой! – закричала я. – Куда ты меня тащишь?

– Поговорить! – почему-то тоже закричал Марк. – Прошу…

И я сдалась. Уже без вопросов пошла за ним. Даже если он поведет меня на улицу. Я пойду в любую точку этого мира, если он будет держать меня за руку. Но Марк повел меня под широкую лестницу, которая вела на второй этаж школы. Под лестницей на стульях, которые там хранились, сидели двое мальчишек, примерно пятиклассников, и о чем-то активно болтали.

– Дуйте домой, – почти грозно сказал Марк, и мальчишки, подхватив свои портфели, быстро убежали. Марк указал мне на стул. Я села, не проронив ни слова. Он сел напротив меня и взял мои руки.

– Соня, прости меня! – он взглянул мне в глаза. – Я настоящий придурок…

– Почему? – спросила я.

– Потому что… – начал он и замолчал.

– Потому что признался в любви? – уточнила я с какой-то жесткой интонацией.

– Нет, – Марк погладил мою руку. – Потому что потерял тебя…

– Марк, – у меня потекли слезы. – Ты не потерял меня…

– Сонь, это так странно, – после недолгого молчания сказал Марк. – Я никогда не влюблялся… А в тебя, мне кажется, влюбился с первого взгляда… Тогда, у памятника.

– Марк, – мне нравилось произносить его имя, оно казалось невероятно мягким и уютным. – Я, кажется, тоже люблю тебя…