Книга На тысячи осколков, страница 20 – Елена Сокол, Саша Паулан

В ответ три скачущие точки…

И мое сердце билось в ритм с ними: тук, тук, тук…

14 февраля

Я не спала. Лежала, слушая тишину. И – не знаю, может, ждала. Может, мне и хотелось, чтобы он написал. Этот ветреный, несерьезный мальчишка. Да, именно таким Кай мне и показался. Его валентинка досталась другой, а он как будто совсем не расстроился. Болтал со мной до полуночи. Ни о чем. С девчонкой, которую не знает и никогда не видел.

А вдруг это действительно чей-то розыгрыш?

Я села на кровати, взяла телефон, посмотрела на экран. Тот светился: пришло новое сообщение. От него. И сердце почему-то замерло, а затем встрепенулось испуганной птицей в груди.

Кай написал мне. Написал!

Почему я так рада этому? Почему так взбудоражена?

Впервые после смерти папы в моей жизни происходило что-то, что вызывало настоящий интерес. И в то же время я боялась этого парня – Кай был таким… живым. Ярким, эмоциональным, непосредственным. Меня это немножко пугало.

Трагедии заставляют взрослеть. Мне казалось, что я уже никогда не буду смеяться беззаботно, как прежде, и говорить со сверстниками на одном языке. Но мой загадочный собеседник заставлял меня улыбаться, и я тоже как будто чувствовала себя живой. Наш разговор словно пробудил меня ото сна. И конечно, я втайне надеялась, что Кай напишет снова.

Я почувствовала, как жар прилил к щекам.

Долго думала, добавить ли эмодзи или восклицательный знак, но решила отправить так. Пусть не думает, что я сильно рада его сообщению.

Рада? Рада?! А-а-а-а…

Я упала лицом в подушку. Герда, что ты наделала? Сейчас он подумает, что я весь день только о нем и думала!

Но разве это не так? Никчемная одиночка, которой парни никогда не дарили валентинки. Неудачница, которая не пользуется популярностью у ребят, но боится того, что ее заметят и захотят завести разговор!

Я подняла голову и уставилась на экран мобильного. Кай что-то печатал. Жаль, среди букв нельзя увидеть лицо человека, который пишет тебе ответ. В ожидании я закусила губу.

Кажется, у меня поднялась температура. Я села на постели и прижала колени к груди. Что он собирался сказать? Но три злосчастные точки, как назло, попрыгав в окошке чата, исчезли совсем. И Кай вышел из сети.

Пару минут я так и пялилась в экран, затем встала и подошла к окну. Сквозь стекло проглядывали очертания города. Свет горел во всех соседних домах, кроме того, что стоял наискосок. Миниатюрная белая кошечка, потоптавшись у занесенной снегом двери, перебежала дорогу и растворилась в снежной пелене. Остались только следы ее лап в желтых пятнах фонарей.

Кто же выпускает кошку в такой мороз?..

Тут телефон снова ожил и отвлек меня от этих мыслей.

Я почувствовала, как сильнее вспыхнули щеки, а по рукам и спине побежали мурашки. Как же хорошо, что Кай сейчас не видит меня!

Я почувствовала, как сдавило грудь. Вспоминать времена, когда папа был жив и они с мамой казались счастливыми и влюбленными, было больно.

Мой собеседник замолчал. Он все еще был в сети, но ничего не отвечал. Наверное, я напугала его. Мама тоже не понимала мою страсть к этой саге. Моя привычка раз в год пересматривать «Сумерки» вызывала у нее приступ нервного смеха. Хотя я знаю: это потому, что она всегда больше болела за Джейкоба. Надеюсь, как женщина, не как ветеринар.