Книга Призрак, страница 77 – Виктория Блэк

– М-м-м, – вырывается у нее протяжно и сладко.

– Потерпи, милая, твоя чувствительная девочка получит по заслугам. Боги, детка, ты ходячий секс. Скажи, что ты хочешь этого. Попроси меня.

– Пожалуйста, я хочу этого, – задыхаясь, шепчет она. – Я очень хочу, пожалуйста.

У меня в голове и в штанах настоящая революция от ее слов, жалобной просьбы, похожей на мяуканье котенка. Если бы не бутафорская борода на мне, я бы вылизал ее и заставил кончить мне на лицо.

Я разворачиваю ангелочка к себе и приникаю к ее губам. Хрупкое тело полностью в моей власти, малышка теряет связь с реальностью и не понимает, где находится – об этом говорит ее раскаленное рваное дыхание. Я прижимаю Алану спиной к стене и обхватываю горло, одним пальцем я погружаюсь в ее киску, надавливая большим на клитор. Она стонет мне в губы, что-то говорит, всхлипывает и начинает дергаться, почувствовав, как моя ладонь сильнее сжимает ее шею.

– Т-ш-ш, все будет хорошо, не бойся.

Алана прекращает сопротивляться и полностью отдается чувствам. Я вытаскиваю палец из нее, провожу по складочкам и подключаю второй палец. Алана скулит, ощутив, как ее девочка становится шире изнутри, но не может возразить или вырваться из-за стянутых ремнем рук.

Вверх-вниз, вверх-вниз.

– Давай, милая, кончай. Спаси себя, иначе задохнешься.

Вверх-вниз, вверх-вниз.

Мои слова словно срывают с нее оковы, ее горячее тело дрожит, а киска ритмично сжимается вокруг моих пальцев. Я слышу, как она давится рвущимися на волю стонами и хнычет от удовольствия, обмякая в моих руках.

– Это не все, милая.

Я развязываю ей руки, и Алана со стоном начинает растирать кожу. Мой член сейчас взорвется, а я не хочу кончать в трусы.

– Ты должна встать на колени, Алана, – шепчу я, нажимая ладонью на ее плечо.

Алана молчит, не сопротивляясь, и послушно опускается. Я лезу в боксеры за членом и чувствую ее пальцы на своих. Я убираю руки в стороны, позволяя ей действовать дальше самой.

Мой ангелочек проявляет инициативу? Это что-то новенькое.

Когда ее губы обхватывают головку, из моих глаз натурально сыплются искры, словно меня сильно приложили чем-то тяжелым. В чем подвох? Она же не хочет вонзить в него зубы?

– Милая, ты помнишь, что кусаться нельзя?

Я слышу глухое «угу» и буквально улетаю в невесомость от ее горячего ротика и проворного язычка. О, черт! Она сосет член так, будто это весь смысл ее существования или она долго тренировалась над этим. Даже не хочется вбиваться ей до самых гланд, мне и так кайфово.

М-м-м! Твою мать! А-а-а! Как же охерительно!

Черт! Я сейчас сдохну от фееричного оргазма. Я изливаюсь в гостеприимный ротик моей девочки с громким стоном и клянусь, что не обижусь, если она выплюнет.

Но она глотает! Мать вашу! Глотает!

Если седьмое небо существует, то я сейчас именно там.

Ангел

– Это лучший минет в моей жизни, – произносит зверь, Джон или как его там?

А я не могу вымолвить и слова, цепенея.

Это была не я. Кто-то другой в моем теле, но не я.

Не могла я просить его сделать все те вещи со мной. Он душил меня, а я… Я летала где-то очень высоко и сгорала от наслаждения здесь, в каком-то грязном подсобном помещении. Как дешевая потаскуха.