Книга Призрак, страница 146 – Виктория Блэк

* * *

Меня выписали из клиники спустя месяц. Доктор Фьюри прибавил к литию еще два пузырька с лекарствами. Настоящей Аланы Флетчер больше нет – она погибла на той дороге около дешевого мотеля. Вместо нее осталась оболочка, которая видит не потускневшие краски, а черно-белую реальность без запахов и вкусов. Алана умерла вместе с ним. Тот взрыв выдрал из моей груди сердце и превратил его в пепел.

Во всем случившемся виновата я. Дьявол дернул меня проследить за ним и приехать к тому чертовому дому в лесу. Я запустила механизм не в том направлении. Господь покарал меня. Теперь я каждый день сгораю в огне Чистилища, ненавидя себя.

О моих психических отклонениях узнало издательство, для которого я рисовала иллюстрации, и оно больше не захотело сотрудничать со мной. Меня это даже не задело.

Днями напролет я рисовала нашу с ним историю: первую встречу в клубе Лос-Анджелеса; в лифте «Мэдисон-корпа»; избиение Руперта и лес, где я получила первый оргазм от его пальцев; мою слежку за его байком; встречу в Декейтере и пожар; убийство Дерека и взрыв автомобиля.

Мне захотелось рассказать нашу историю миру. Да, сложную и неправильную, но яркую и такую необходимую мне. С ним я по-настоящему жила.

Я отправила иллюстрации в книжное издательство в Нью-Йорке, и мне через несколько часов поступило предложение издать этот комикс. А еще через пару дней мне позвонил мистер Кэмерон и сообщил, что его предложение по поводу стажировки еще в силе. Мир протянул мне руку помощи.

Джесс несколько месяцев назад вышла замуж за Жан-Франко и переехала в Сиэтл, в Атланте меня больше ничего не удерживает.

Спустя полтора года

За время жизни в Нью-Йорке я поняла одну важную вещь – все города одинаковы. Да, есть различия в архитектуре, количестве жителей и еще некоторых незначительных нюансах. Но для меня Нью-Йорк ничем не отличается от любого другого города. Ни в одном из них нет Себастьяна.

В моем мире его нет.

Время идет, кажется, что пора бы смириться. Сколько можно болеть этой сумасшедшей любовью? А я отвечу, что у любви нет срока, рамок и условий. Она не умирает с физическим телом, она продолжает жить, напоминая о себе в различных деталях: в рокоте чужого байка, черных непослушных волосах встречного незнакомца, крышах домов, свечных огнях.

Я изменилась внешне – разукрасила свою серую оболочку: вместо прямых русых волос до лопаток у меня ярко-красное каре, я сделала татуировку на всю спину, спрятав шрамы под ангельские крылья. Ему бы это понравилось.

Я хорошо зарабатываю, от отца перестали поступать деньги на счет. Может, он умер. Не знаю.

Мой комикс можно встретить в любом книжном магазине – он пользуется успехом. Мои иллюстрации украшают фасады зданий, баннеров. Я регулярно провожу творческие вечера, мастер-классы. Я изо всех сил стараюсь жить. Просто жить. И вроде бы удается.

Никто не знает, что улыбчивая и яркая Алана Флетчер, возвращаясь в свою небольшую квартиру в спальном районе Бруклина, снимает лживую маску и ревет в подушку, а потом фантазирует, что ее зверь рядом, что это он прикасается к ее груди, ласкает тело. Это его рука упирает острие ножа в кожу на шее, и это его пальцы доводят ее до оргазма. А потом будто бы он лежит рядом и шепчет на ухо разные пошлые грубости, от которых я краснею.