Книга Грешные души, страница 105 – Влада Мишина

Кейфл задохнулся от нахлынувших чувств. Ифе подалась вперёд, собираясь сесть рядом с ним, обнять, хоть как-то успокоить. Но принц остановил её властным жестом.

– Тогда я понял, что ему ничего не стоит лгать снова и снова. Слухи в моей голове стали истиной, – Кейфл провёл рукой над огнём, поморщившись от жара. – Глупо было использовать смертельное проклятие. Можно было просто избить Никаура. В конце концов, убить проще. Кинжалом. Ядом. Но я хотел, чтобы его покарала хека, о которой он уже солгал отцу. Хотел ровно до того момента, как произнёс последнюю часть формулы проклятия.

Ифе было сложно понять Кейфла. Его рассказ был сбивчив, эмоционален.

– То есть ты уже точно узнал, что Никаур был виновен?

Хекау закрыл лицо руками, глухо рыча.

– Нет! Нет, я ничего не знал наверняка. Это был порыв. Я попытался остановить проклятие на последнем этапе. Сломав формулу, я не смог сдержать силу артефакта, что потратил на неё. И она обратилась против меня. Убила.

Внезапное понимание обрушилось на Ифе ледяной волной.

– Ты… Ты всё это время искал новой встречи с Никауром не для того, чтобы убить? Ты хотел заставить его рассказать правду?

Девушка надеялась, что Кейфл скажет «да». Оправдает себя. Но принц с ледяной серьёзностью ответил:

– Я не знаю, – он резко встал, отворачиваясь от аментет. – Ты можешь судить меня. Я пойму. Можешь велеть уйти прочь. Но я не стану лгать. Не буду оправдывать свои действия. Я пытался убить брата, не будучи уверенным в его вине. И в итоге убил. Мне некого винить, кроме себя.

С этими словами Кейфл шагнул прочь от костра. Ифе ответила тихо. Скорее себе, чем ему.

– Я не сужу. Знать истину о собственном прошлом – это то, чего достоин каждый человек.

Но он услышал. И замер, бросая взгляд через плечо.

– Спасибо, Ифе.

«Когда-нибудь я смогу отпустить ненависть, что прожигает меня. И стану достойным твоего сочувствия. Понимания». Но сейчас всё, что Кейфл мог сделать, – это уйти. Остаться наедине со своей болью и не видеть грусти в глазах Ифе.

Девушка смотрела ему вслед, тихо плача. Ещё недавно она бы ни за что не поверила бы в то, что деяние праведных богов могло привести к такой боли смертных. Но теперь рассказ о Горе, Хатхор и их влиянии на Хафура казался слишком реальным. Логичным. Даже если это были только слухи.

«Пусть Кейфлу хватит сил отпустить прошлое. Искупить вину и простить себя», – думала девушка. Эти мысли были не молитвой, а надеждой.

* * *

Атсу возвращался с наполненным водой старым, но большим бурдюком. Ему повезло – попались добрые люди. И воды теперь должно было хватить на целый день.

Навстречу вору медленно брёл Кейфл.

– Ты что, Ифе одну оставил?

Принц даже не взглянул на Атсу.

– Эй! – мужчина схватил хекау за руку, останавливая.

И тут же поморщился – боль пронзила конечность от пропитанной ядом царапины.

– Что тебе нужно? – Кейфл не заметил болезненной испарины на лице вора и явно хотел поскорее отойти от него.

«Вот и повод рассказать о моей проблеме», – решил Атсу. Он посмотрел в сторону пальм, где в свете костра виднелась фигурка Ифе. Убедившись, что девушка была в поле зрения и в относительной безопасности, он снова обернулся к принцу.

– Мне нужна помощь.

Атсу даже не испытал удовольствия от шока, написанного на лице хекау.

– Просишь о помощи, не шутя и не ухмыляясь? – приподнял бровь Кейфл. – Что случилось с бравым уличным вором? Саркофаг заказывать?