Книга Свет во тьме, страница 36 – Ноа Хоуп

– Ты поняла меня? – повторил он, каждое слово выделяя с нажимом, и сильнее сжал мою шею, перекрывая доступ кислорода.

Я задыхалась, хватая ртом воздух, мир вокруг расплывался, теряя чёткость. Мои щёки пылали от стыда и – о Боже! – одновременно от возбуждения. Я закусила губу, пытаясь подавить дрожь, пробегающую по телу, но это только подливало масла в огонь.

– Да. – прохрипела я, едва узнавая собственный голос.

– Умница. – хмыкнул он, наклонившись ближе. Терпкий, мужественный аромат его парфюма окутал меня, пробуждая воспоминания, от которых хотелось сбежать на край света.

– И ещё кое-что. – добавил он, его голос был хриплым, словно каждое слово давалось ему с трудом. Я ощущала, как напряжены его мышцы под дорогой тканью рубашки, как сжаты кулаки – вся его поза говорила о внутренней борьбе. – Я больше не хочу ничего слышать о нашем прошлом, Елена.

– Почему? – слова вырвались сами собой, пропитанные горечью. – Боишься, что я напомню тебе, каким ты можешь быть…нежным?

Его лицо исказилось от гнева. Он резко отстранился, и ремень снова обжёг мою кожу, обрушив на меня очередную волну боли. Пульсация игрушки внутри меня отозвалась эхом в каждой клеточке, напоминая о том, кто здесь главный, кто контролирует моё тело.

– Ты играешь с огнём, Леля! – процедил он сквозь зубы. – Не испытывай моё терпение.

– А что ты сделаешь? – вырвалось у меня, смесь страха и странного возбуждения дурманила голову. – Убьёшь меня?

– Ты знаешь, на что я способен и как быстро я смогу свернуть человеку шею.

– Поэтому я ушла от тебя! – выкрикнула я, с трудом борясь с накатившей слабостью. – Ты отвратителен! Я не хотела быть… твоей игрушкой, которой ты манипулировал в своих целях, особенно когда у тебя руки… в крови!

– «Игрушкой»? – в его глазах вспыхнула ярость. На мгновение мне даже показалось, что он ударит меня. – Ты никогда не была для меня просто игрушкой, Елена!

В его голосе, хриплом от едва сдерживаемой ярости, прозвучала боль – такая же острая, как и та, что терзала мою душу. На мгновение маска безразличия слетела с его лица, обнажив глубокую рану, которую я нанесла ему своим уходом.

– Ты не понимаешь! – выкрикнула я в отчаянии, слёзы жгли глаза. – Ты превращался в чудовище. И рядом с тобой я… я становилась такой же! А я не хочу быть частью этого мира!

– А ты хоть раз… задумалась… что я собирался уберечь тебя от этого? От всего этого дерьма… от крови, от насилия… Я бы сделал для тебя всё… клянусь… Но ты… стала моим грёбаным падением, Леля!

Его слова, полные злости и отчаяния, резали глубже любого ножа. Новая волна боли от удара ремня – более сильная, чем предыдущие – заставила меня застонать, тело выгнулось дугой. Я зажмурилась, кусая губы, чтобы не закричать от переполнявших чувств.

Боже, почему это так унизительно… и так возбуждающе? Почему, чёрт возьми, я всё ещё реагирую на него? Почему позволяю ему так обращаться с собой?

Стыд и унижение боролись с ослепляющим, почти болезненным желанием. Моё тело дрожало в его руках. И где-то глубоко внутри, просыпалось что-то тёмное, запретное… что трепетало от удовольствия, смешанного с болью и злостью, и жаждало большего.

Я его пленница, во всех смыслах этого слова.

Цепляясь за последние нити самообладания, я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями. Мои плечи дрожали от напряжения, а ладонипокрылись холодным потом. Я чувствовала, как его действия разрывают меня на части – эта жестокость и властность… переплетённые с нежностью прикосновений, которую я не могла игнорировать.