Книга Свет во тьме, страница 136 – Ноа Хоуп

И почти в то же мгновение, когда пришло это ошеломляющее прозрение, я ощутила, что мою руку кто-то держит. Крепко, уверенно, но нежно. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение, и лёгкие наполнились воздухом, пропитанным до боли знакомый аромат парфюма Ника. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, отзываясь гулким эхом в висках.

Я медленно повернула к нему голову. Он сидел на простом больничном стуле рядом с моей кроватью, и его обычно идеально прямая фигура была заметно ссутулена. Впервые за долгие дни я по-настоящему, увидела его во всех деталях. Лицо осунулось, кожа казалась тоньше. Глубокие, тёмные круги залегли под глазами, а в уголках губ прорезались новые морщинки. А щетина придавала его лицу ещё большую резкость и суровость. Но его глаза… я всегда терялась в их глубине, но сейчас, видя их так пронзительно ясно, всё внутри меня болезненно сжалось. Они смотрели на меня с такой нежностью, любовью и тоской, и каждая клеточка моего тела откликнулась на эту бурю чувств.

– Прежде чем ты снова выгонишь меня или притворишься спящей, послушай, – начал он, и его обычно властный голос, сейчас звучал тихо и хрипловато от усталости.

Я смогла лишь коротко кивнуть, не в силах оторвать взгляда, жадно впитывая каждую чёрточку. Видеть его так отчётливо после стольких недель непроницаемой пелены было одновременно и радостно, и почти физически невыносимо. Каждая морщинка у его глаз, которая, без сомнения, появилась из-за бессонных ночей у моей постели, отзывалась во мне глухим уколом вины.

– Когда в тот первый день я приехал к вам домой, я был готов на многое, чтобы ты почувствовала то же, что и я когда-то. Я хотел сломать тебя. И признаю, это было низко, но тогда я был ослеплён…другими вещами. – На его губах мелькнула едва заметная тень усмешки, горькой и полной самокритики. – Но ты снова обвела меня вокруг пальца. Впрочем, как и всегда. Даже несмотря на то, что я заставил подписать чёртов контракт.

Слово «контракт» повисло между нами. Казалось, что мы только недавно встретились снова, а уже тридцать дней истекли, и, по сути, сейчас я была абсолютно свободна от него.

– Он ведь… закончился. – прошептала я, слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать.

Я сказала это не для того, чтобы напомнить ему об обязательствах или оттолкнуть. Это была скорее констатация факта, который вдруг обрёл новый, пугающий смысл.

Что теперь? Мы останемся вместе, или всё это было лишь изощрённой манипуляцией Николаса, его первоначальным планом, как он и сказал, –сломать меня?

Его реакция была мгновенной. Ник резко выпрямился, и в глазах его вспыхнул тот самый огонь, который я так хорошо знала, и по которому так скучала.

– Я не отпущу тебя! – выпалил Ник, в его голосе появились стальные нотки, которые обычно не предвещали ничего хорошего, но одновременно заставляли каждую клеточку тела вибрировать от волнения. – Даже не думай об этом. Ты моя грёбаная жизнь, Елена! И я не позволю тебе снова исчезнуть. Никогда.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Что я могла сказать в ответ на это? Все мои сомнения, страхи, казались такими незначительными перед лицом бури в нём, перед его обнажённой, почти болезненной любови. Он страдал все эти последние недели, пока я была здесь, в больнице, отгородившись от него. А для меня этот личный ад – тьма, беспомощность, отчаяние, смешанное с физической болью – тянулся уже больше месяца, превратив половину дней в настоящую пытку. Да, безусловно, были и другие дни, наполненные светом и счастьем рядом с Ником, дни, когда я чувствовала себя безмерно счастливой. Но сейчас… всё это казалось почти нереальным на фоне пережитых испытаний.