Книга Свет во тьме, страница 100 – Ноа Хоуп

– Грёбаный Кастрати! – прорычал я, сжимая телефон в руке с такой силой, что казалось, пластик вот-вот треснет и рассыплется на мелкие осколки. – Этот албанский выродок! Он обвёл меня вокруг пальца!

Кирилл и Селим обменялись тяжёлыми взглядами. В глазах Морозова я прочитал немой вопрос и плохо скрываемую тревогу. Вместо долгих объяснений, на которые у меня не было ни сил, ни желания, я резко нажал на кнопку ответа и включил громкую связь.

– Только попробуй тронуть её, ублюдок! – выкрикнул я в трубку, – Клянусь, ты захлебнёшься собственной кровью! Я буду медленно, по кусочкам, растягивать твою грёбаную смерть, пока не начнёшь молить о пощаде!

– И тебе привет, Ник! – раздался в ответ мерзкий, скрипучий голос Замира, словно кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу. – Тебе нужно быть точнее в своих красочных угрозах, дорогой мой. Потому что одна из них… – он сделал издевательскую паузу, смакуя каждое слово, – уже мертва. А со второй… м-м-м… с ней сейчас очень весело развлекаются мои ребята.

Внимание: Эта глава содержит графическое описание сексуального насилия и жестокости, что может стать триггером для некоторых читателей. Пожалуйста, позаботьтесь о своём эмоциональном состоянии.

Моё сознание возвращалось медленно, рывками, будто невидимая сила тащила меня со дна глубокого омута. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие словно забыли, как дышать самостоятельно. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, будто кто-то методично бил тяжёлым молотом по церковному колоколу, и этот оглушающий звон отдавался прямо у меня в ушах. Во рту стоял отвратительный привкус ржавого металла и чего-то химического, от которого сводило скулы, и подкатывала тошнота.

Первая мысль, ещё не нечёткая, была о Николасе…

Где он? С ним всё в порядке?

Затем, словно прорвав плотину, на меня обрушились обрывки кошмарных воспоминаний. Они безжалостно впивались в мозг, накатывая вместе с тошнотворными остатками того дурмана, которым меня накачали эти твари в момент нападения. Я помнила крик Алёны, её искажённое ужасом лицо. Потом – резкая боль в плече от иглы, и через пару секунд мир померк.

Но, Боже, лучше бы я так и не просыпалась, а осталась там, в этом спасительном беспамятстве.

Веки казались свинцовыми, будто к ним привязали гири, но я заставила себя их заморгать, пытаясь стряхнуть плотную пелену и хоть как-то сфокусировать взгляд. Тусклый, жёлтый свет от одинокой лампочки, сиротливо свисавшей с низкого потолка на перекрученном проводе, выхватывал из мрака очертания какого-то подвала. Стены, покрытые зеленоватой плесенью, источали удушливый запах гнили и сырой земли. Я лежала на чём-то комковатом, жёстком и холодном – грязный, вонючий матрас, брошенный прямо на пыльный бетонный пол.

Хотелось осмотреться и понять, в какую дыру меня затащили, но на это уже не было ни времени. Потому что прямо надо мной нависал какой-то ублюдок, а его мерзкий член толкался в меня, грубо разрывая и оскверняя.

Внутренности мгновенно сжались в тугой, болезненный комок от животного страха и волны тошнотворного отвращения. Я хотела закричать, оттолкнуть его, вырваться, вцепиться зубами в его грязную руку, но моё собственное тело, меня предало. Оно не слушалось, руки и ноги не двигались совершенно. Я была парализована, беспомощна, как насекомое, пришпиленное к доске.