Книга Самый тёмный грех, страница 93 – Ноа Хоуп

– Лукас… – выдохнула я, и в его глазах блеснуло тёмное удовлетворение. Вместо ответа он ещё глубже впился в мои губы.

Когда его пальцы коснулись чувствительной плоти, по телу пробежала дрожь, и из груди вырвался стон, который я уже не могла сдержать. Выгнувшись дугой, я инстинктивно прижалась к прохладной столешнице, ища опоры в нарастающей волне наслаждения.

Прикосновения Лукаса становились все настойчивее, увереннее, каждое движение его пальцев разжигало во мне пламя желания с новой силой. Он дразнил, ласкал, безжалостно доводя меня до исступления. Я цеплялась за его плечи, царапала кожу на его спине, не в силах сдержать стоны, которые, казалось, становились все громче и отчаяннее. Каждый толчок отзывался во мне острой, сладкой болью, заставляя шептать его имя, умолять о большем.

– Ах, Лукас…ещё… – вырывались из меня бессвязные обрывки фраз, полные желания.

Он на мгновение оторвался от моих губ, оставляя на них влажный, горячий след. В его глазах, плескалось первобытное, животное желание, от которого кровь стыла в жилах, но в то же время это завораживало, притягивало с непреодолимой силой, как мотылька к смертельно опасному пламени.

– Такая отзывчивая… послушная… – прошептал он хрипло, и эти слова, сказанные скорее самому себе, чем мне, вызвали новую, ещё более мощную волну возбуждения.

Лукас продолжал свою игру, меняя положение пальцев, находя всё новые чувствительные точки, словно нащупывая на клавиатуре моего тела нужные клавиши, чтобы извлечь из меня мелодию стонов и мольбы. Он не просто ласкал, а исследовал, изучал каждую мою реакцию на его действия. Я чувствовала, как горит тело, как пульсирует кровь в венах, как каждый нерв напряжён до предела, готовый вот-вот лопнуть.

– Не сдерживайся. Мне нравится твои стоны. Пусть хоть весь дом услышит, как ты кончаешь на мои пальцы.

Он снова наклонился, целуя шею, ключицу, оставляя на коже влажные, горячие следы, словно метки, обозначающие его собственность. Каждый поцелуй как укус, утверждающий его право на меня.

– Ещё… сильнее… пожалуйста… – застонала я, выгибаясь навстречу его прикосновениям, теряя последние остатки контроля.

– Хорошая девочка. – произнёс Лукас, и его голос был полон самодовольства.

Он усилил нажим, его движения стали резче, быстрее, безжалостнее. Внутри всё пульсировало в бешеном ритме, подчиняясь его воле. Мир вокруг сузился до размеров его тела, его прикосновений, его запаха.

– Лукас… – прошептала я его имя, вкладывая в него всё своё желание.

– Да, ангел. – он ответил мне низким, гортанным стоном, его голос вибрировал от похоти и тёмного торжества. – Скажи, что ты моя.

Слова застряли в горле, словно комок пепла. Я хотела протестовать, вырваться из этого плена, но губы шевелились бессильно. Он ждал, его взгляд прожигал меня насквозь.

Наконец, собрав остатки сил, я прошептала:

– Твоя…

Усмешка тронула его губы. Лукас получил то, что хотел – моё признание и капитуляцию.

– А теперь кричи моё имя. Громче. – приказал он, жёстко массируя клитор, доводя меня до пика наслаждения. – Хочу слышать, как ты кричишь от удовольствия. Только для меня.

И я кричала, захлёбываясь в волнах наслаждения, пока не сорвала голос, пока не потеряла счёт времени, пока не растворилась в океане экстаза, созданном его руками.