Книга Самый тёмный грех, страница 77 – Ноа Хоуп

– Вот так. – прошептал Лукас, и его голос сорвался. – Ещё немного.

И время как будто остановилось. Мы существовали лишь друг для друга, в этом маленьком мирке,созданном посреди ужаса. Мексиканец продолжал выкрикивать пошлые комментарии, но мы уже не слышали его.

Когда всё закончилось, я чувствовала себя странно опустошённой и в то же время… защищённой. Лукас смотрел на меня с какой-то смесью боли, нежности и решимости.

– Я сдержу своё обещание. – прошептал он, прижимая меня к себе. – Я вытащу тебя отсюда. Чего бы мне это не стоило.

И в этот момент я поверила ему. В аду, где царили жестокость и отчаяние, родилась надежда. Маленькая, хрупкая, но невероятно сильная.

Настоящее время.

Та ночь, проведённая с Лукасом, была единственной светлой вспышкой во всём том кошмаре, что я пережила в плену. Его тёплые объятия, шёпот на ухо и нежные поцелуи – всё это казалось сном, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но последующие ночи без него превратились в агонию, как будто свет погас, оставив меня наедине с тенями. Его отсутствие стало мучительной пустотой, которую ничто не могло заполнить.

Когда Хантер забрал меня, он настоял на том, чтобы я обратилась к психотерапевту. Мои воспоминания были настолько хаотичными, затуманенными шоком и болью, что я долго не могла собрать их воедино, даже с помощью врача. Я не понимала, что тот самый «новенький», и есть Лукас, который в итоге освободил меня. Теперь же, когда память вернулась, сомнений не оставалось – Лукас, или Римо, не знаю, как точно называть его, сдержал своё обещание и вытащил меня из ада.

– Лукас… – выдохнула я, глядя на бескрайнее море, простирающееся передо мной. – Почему ты не рассказал мне правду о себе?

Но вместе с образом Лукаса, с эхом его прикосновений, вернулись и они… Другие мужчины, чьи руки не знали нежности, чьи глаза были пусты, как зимнее небо. Чужие, грубые, оставившие на теле и душе лишь шрамы.

Я обхватила голову руками, пытаясь остановить этот безумный калейдоскоп ужасов. Но он лишь набирал обороты, затягивая меня в тёмную воронку воспоминаний. Опять тот подвал, сырость и запах затхлости, скрип двери…

Мне казалось, что я снова там, в том аду, переживаю всё заново. Каждый вдох давался с трудом, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся. Я задыхалась, захлёбываясь в слезах и образах прошлого. Воздуха не хватало, как будто кто-то сдавил горло железными тисками.

Выход был только один. Отыскав на земле окровавленный осколок стекла, я потянулась к нему дрожащимипальцами, поднесла его к руке и со всей силы полоснула предплечье. Пока наконец не пришёл покой и… темнота.

С тех пор как Эмилия умерла у меня на руках, моя жизнь превратилась в бесконечную ночь, где мрак и тьма стали единственными спутниками. Я стал похож на призрака – то зловещее видение, которое бродит вдоль осыпающихся стен своего замка, где когда-то царила радость, а теперь – лишь мёртвая тишина. Но когда я увидел Дану, распростёртую на земле в луже собственной крови, эта ледяная тьма, наконец, треснула, обнажив жестокую реальность, куда более ужасную, чем все мои кошмары из прошлого, собранные вместе. Меня охватил не просто страх – это был первобытный, животный ужас, ледяные когти которого вонзились в моё очерствевшее сердце, разрывая его на кровавые ошмётки.