Книга Наемник, страница 32 – Марго Харт

Да, я хотел отойти от дел. Как оказалось, именно от дел с Эрнандесом, но продолжить оказывать дорогостоящие «услуги» уже в частном порядке. В урезанном количестве, с меньшей кровью.

Расправляться с другими людьми — то, что я умел лучше всего. Даже не так, нет.

Это единственное, что я вообще умел.

В этот раз оказалось легко. Я лишь припугнул одного неумелого бизнесмена, что был на грани того, чтобы перейти дорогу моему заказчику. Тот милосердно решил предупредить новичка, воспользовавшись чужими руками. В данном случае, моими. Не взирая на истошные вопли бедолаги, я металлической зажигалкой содрал с большого пальца одной его руки ноготь. Вышло даже слишком… Лояльно.

— Сколько мне еще вдалбливать в твою простреленную башку, что ты завязываешь своим поведением настоящую резню? — на повышенных тонах продолжал Мануэль, яростно жестикулируя руками.

— Ты у нас теперь еще и моралистом заделался? — усмешка сорвалась с моих губ.

Я отбросил полотенце на кресло в гостиной и натянул хлопковую рубашку в тон черным домашним штанам. Меня забавил факт, что Кастильо решил сыграть роль ополоумевшей от волнения за свое чадо мамаши. Я не узнавал этого человека. Была и еще одна вещь, которая удивляла не меньше — парень не прекращал общения со мной, хоть и продолжал работать на Эрнандеса.

— Ты думаешь, это шутки? — Мануэль молниеносно подлетел ко мне и зашипел прямо в лицо. — Все из-за той девки, Дамиан?

Злость в два счета охватила мое остуженное ранее тело, прокатившись до кончиков пят. Я с угрозой сжал ворот футболки друга и грубым толчком встряхнул его.

— Перестань копаться в моей башке, Мануэль.

— Не одному мне теперь интересна твоя башка! Могу поздравить, но ты сдал позициинастолько, что даже не заметил слежки за вами, кретин!

Я по-прежнему не разжимал кулак со скомканной тканью, но хватка постепенно слабла. Медленно, глубоко дыша, в конце концов я отступил и повернулся к Кастильо спиной.

Мог ли я просчитаться настолько серьезно?

— У тебя есть доказательства? — бросил я через плечо другу, и тот недобро рассмеялся.

— Это не похоже на тебя ровно столько же, сколько и я стал матерью Терезой.

Тот вечер благотворительного приема, полный безрассудства и мятежа чувств, не выходил у меня из головы. Раньше я превосходно добивался полного отключения мысленного потока, но программа, видимо, претерпевала критическую поломку. Было сложно.

Я заставил Селию в те секунды вновь увидеть меня во всей красе — окровавленную оболочку, приходящую к грешникам в кошмарах, потому что чувствовал, что девушка понемногу переставала бояться. Это могло навредить ей, навредить мне, навредить нам, чего я не хотел допускать. Но я не знал, в какой степени готов и способен на благие дела, а Веласкес почему-то стремилась со всей трепещущей искренностью отблагодарить меня, словно я не до конца прогнил.

Как исступленно она дышала, чувствуя тепло моего тела. Как отчаянно боролась с противоречиями, раздирающими ее изнутри. Как податливо обмякала с каждым моим прикосновение к ее нежной коже.

Селии хотелось того же, чего и мне, но мы понимали, что нельзя.

Не смотря на ее смиренную реакцию на мое присутствие, я по-прежнему ощущал колеблющееся отрицание и отсутствие признания «жизни», которую я вел, что было неудивительно. Любой человек в своем уме никогда бы не сунулся в криминальную авантюру с очевидным концом.