Книга Наемник, страница 107 – Марго Харт

— Дамиан, Дамиан, — взывала Веласкес, панически оглядывая его. — Слышишь меня?

— Слышу,глазки, — окровавленные губы дрогнули в улыбке.

Ноги онемели и подкосились. Наемник упал, вместе с ним на колени опустилась и девушка, нащупавшая неистово сочащееся кровью огнестрельное, зажав его руками. Теплая жидкость запачкала ладони.

— Господи, сколько крови, — голос Веласкес дрожал. — Что делать… Дамиан, что мне делать?

Рана пульсировала. Горела. Но парень думал только об одном:

— Как же она прекрасна…

— Даже не вздумай умереть, — яростно процедила Селия. — Я сама тебя прикончу.

— Охотно в это верится.

Парень закашлялся и простонал сквозь плотно сжатые губы.

— Скажи, что я должна сделать, — глотая слезы, со вселенской мольбой. — Скажи, Дамиан!

— Побудь рядом еще немного. Мне этого достаточно.

Веласкес прижала к себе Бланко и всхлипнула.

Она сожалела о том, что ничего не могла сделать. Что он жил той жизнью, которой жил. Что его вырастили таким, привили то, что не должно было становиться единственной причиной существования. Что он не знал, что такое, когда тебя ждут, когда за тебя беспокоятся. Что такое уют, праздники, тепло человеческого сердца.

Любовь.

— Хотя бы успел подарить тебе пару букетов и свозить в Мексику, — хрипло усмехнулся Дамиан, дотронувшись до щеки девушки. — Не надо из-за меня плакать. Я того не стою.

— Они были прекрасны. Цветы. Правда. Мне очень-очень понравились!

— Вряд ли в мире существует что-то прекрасней твоих глаз.

Пелена заволакивала глаза. Веки тяжелели. Каждый вздох давался с огромным усилием.

— Дамиан, нет-нет-нет! Не закрывай глаза! Нет! Дамиан, нет! Боже!

Селия отчаянно кричала. Сопротивлялась, извивалась, когда чьи-то руки оттащили ее от наемника.

Мир рушился.

Мир горел.

Мир терял краски.

И в конце…

Ничего.

Дамиан

Я столько раз играл со смертью. Дразнил ее, насмехался над ней. Считал ее самым легким, что могло произойти с человеком. Для кого-то я и вовсе был ею.

Холод.

Каждая секунда была пропитана дикой болью. В какой-то момент я захотел, чтобы все просто закончилось. У меня не было сил. Я был не в силах…

Слышать ее крики. Видеть ее слезы.

Она не должна была плакать из-за такого выродка, как я.

Было бы лучше, если бы время можно было повернуть вспять. Я бы просто пошел другим путем. Ведь в тот вечер, когда я проник в кабинет Веласкеса, я заметил ее. Хоть она и пыталась оставаться незамеченной. Пыталась казаться сильной. Держать себя в руках.

Я видел ее, но захотел увидеть ближе.

Тогда она приставила к моему виску дуло пистолета. Храбрая, смелая, невероятная. Что было бы, выстрели она тогда?

Было бы легче.

Ей.

Она меня тормошила. Разрывалась, тряслась, расталкивала всех вокруг. Цеплялась за меня так, будто я был единственным ее шансом на жизнь. А ведь было в точности наоборот.

Она была моим спасением. Она была моей погибелью.

Она была моим всем.

Боль.

Не такая, к какой я привык с детства. Когда от меня отказались родители, я был еще слишком мал, чтобы хоть что-то понять. Когда меня отдали на попечение безумному родственнику — я был уже пуст, но он наполнил меня всем тем, что не должен нести в себе нормальный человек.

И я исказился. Не стал отказываться от того, кем стал. Не отказывался даже сейчас, находясь на последнем издыхании. Я просто жил так, как мог. Делал то, что умел.