Книга Синие бабочки, страница 52 – Джек Тодд

А я не могу думать об учебе.

Телефон на прикроватной тумбочке вибрирует, оповещая о новом сообщении, и я уже знаю, от кого оно.

Пошел к черту! Я кидаю телефон на паркет и он с грохотом катится прямиком под пустую кровать Микаэлы. Наверняка разбился, но уж лучше без телефона вовсе, чем с этими бесконечными сообщениями.

Я с ногами забираюсь на покрывало и прижимаю колени к груди, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы злости. Сегодня мне не обидно и не страшно, но я готова убить себя за одну простую мысль: он прав.

Рид прав. Я ему должна, и выплатить этот долг мне нечем.

Муза

Библиотека в академии Белмор – все равно что иллюстрация, сошедшая прямиком со страниц книг про старые английские замки, где герцоги и герцогини устраивали званые приемы. Огромное помещение с высокими арочными потолками, винтовая лестница, ведущая на второй этаж, к другой секции, и реплики античных статуй. Здесь можно было бы устраивать балы, не будь помещение заставлено книжными стеллажами и столами.

И кресла здесь до жути удобные, заниматься вечерами – одно удовольствие: можно просто откинуться на спинку и опустить глаза на ноутбук, посвятив себя домашке или просто листая социальные сети. Отдыхать-то тоже иногда надо.

Учеников академии не жалеют ни преподаватели, ни другие студенты – за пару месяцев в этом серпентарии я уже уяснила, что рассчитывать можно только на себя. И на Микаэлу Холт, когда та в хорошем настроении, то есть практически всегда.

Вот и сегодня мне пришлось попросить ее сходить со мной в библиотеку, чтобы разобрать огромный проект по живописи, а она взяла и согласилась. Ну святая женщина, просто святая. Без нее я бы уже повесилась, а то и что похуже. Проблема только в том, что передо мной лежат три раскрытых учебника и ноутбук, а текст перед глазами расплывается и собирается вовсе не в выдержки по истории живописи, о нет.

Он собирается в смазанный портрет Рида Эллиота: слегка прищуренные зеленые глаза, всегда такие хищные и голодные, пронзительный взгляд. Высокие скулы и бледная кожа, аккуратно забранные назад светлые волосы, но несколько прядей неизменно выбиваются на лоб. Он красив, спорить с этим сложно, и не удивительно, что девчонки со всех курсов пускают по нему слюни. Вот только его не должно быть в моей голове.

Пусть проваливает оттуда, да поскорее. Я не хочу думать о его сумасшедших глазах или того хуже – вспоминать горячее прикосновение его губ и солоноватый привкус крови. Проклятую самодовольную улыбку и нездоровое странное восхищение во взгляде. И не хочу, чтобы мысли об этом вызывали дрожь по телу и приятное покалывание на кончиках пальцев.

Рид Эллиот спас меня от одного чудовища, а теперь старательно пытается сломать, будучи чудовищем совсем другим.

Черт. Его. Побери!

И я с силой бью по столу ладонями, да так, что к нам со всех сторон оборачиваются студенты; Генри Тейлор надменно вскидывает брови и крутит пальцем у виска, прежде чем отвернуться обратно к своим дружкам. Идиот.

– Ты бы сказала, что тебя мои россказни раздражают, – флегматично и с улыбкой подмечает Микаэла, не обращая особого внимания на мой выпад. – Я бы не болтала про местных призраков. Академия всего пару десятков лет стоит, а тут уже, говорят, кого-то убили. Наверное, потому сюда всяких убийц и тянет, иначе почему в нашем районе столько девушек нашли? Надо будет как-нибудь разложить карты на это дело, думаю, высшие силы мне ответят.