Книга Искуситель, страница 58 – Джек Тодд

– Сильвия, ну тебе же давно уже не шестнадцать, – отец едва не закатывает глаза. – Держи себя в руках хотя бы на людях.

– Да, дорогая, давай хотя бы на людях не будем, м?

И от откровенно издевательской ухмылки Мера низ живота сводит от удовольствия.

Не надо. Пожалуйста, не надо.

Но он все-таки проталкивает пальцы глубже, коротко облизывая губы.

К столу вновь подходит усатый официант, ставит перед ними десерты и ловко собирает опустевшую посуду на металлический столик на колесиках. Я изо всех сил цепляюсь за бортики тарелки из-под салата, словно от этого зависит моя жизнь.

– Мэм, с вами все в порядке? – вежливо уточняет официант.

Не могу найти себе места, мерно покачиваюсь и стараюсь избежать очередного прикосновения Мера, но не могу. Господи, да я делаю только хуже.

Его движения не идут ни в какое сравнение с моими тусклыми попытками удовлетворить себя на кухне вчера ночью. Он толкается в меня уверенно и умело, давит большим пальцем на клитор, и ведет себя при этом как последняя сволочь. На людях. Я и представить себе не могла, что секс – пусть даже и такой – на публике так заводит. А может, все дело в проклятом демоне.

В его поганых флюидах.

– Все… – дыхание сбивается, с губ срывается едва слышный полустон, – м-м-м… хорошо.

– Может быть, принести еще воды?

– Не нужно.

– Ты что-то неважно выглядишь, – говорит отец и тянется ко мне через стол.

– Тут просто жарко. Все в порядке.

Шагов официанта и возни за столом я уже не замечаю. Мир на мгновение пускается в пляс и тонет в яркой вспышке оргазма, а, может, это дрожит мое тело. Слабость растекается от кончиков пальцев до самой макушки, заставляя откинуться на спинку стула и с облегчением выдохнуть. Белье под платьем отвратительно мокрое, и мне очень повезет, если на подоле не осталось заметных пятен – красный цвет не прощает ошибок.

Но это, черт побери, один из самых ярких оргазмов в моей жизни. Страшно представить, что может сотворить это чудовище в постели – там, где не обязательно ограничиваться одними лишь пальцами. Боже, неужели я всегда была такой похотливой? Разве раньше меня заводили подобные вещи? Отвратительно. Стыд расцветает пышным цветом, и кажется, будто еще немного, и сознание обернется бескрайним полем ярко-красных маков. Сейчас мой натуральный румянец наверняка не сумела бы перекрыть никакая косметика.

– А все эти украшения и татуировки, – говорит отец как ни в чем не бывало, – это часть образа?

– Да, – улыбается Мер, не глядя на меня. – Я считаю это одним из способов самовыражения, а самовыражение для художника – самое важное.

– Так вы художник?

– Да. Абстракционист.

– Ну ты и ублюдок, – шепчу я на ухо Меру, улучив мгновение в их с отцом беседе.

Но он лишь демонстративно кивает и, обернувшись, скалится. И на мгновение мелькнувшие острые зубы видны лишь мне одной.

Как меня угораздило связаться не с кем-нибудь, а с беспринципным демоном из преисподней? Какого черта он до сих пор здесь и исполняет желания даже настолько глупые? Ему ничего не стоило отказаться от ужина. Медленно, без особого интереса отправляя в рот одну ложку джелато за другой, я понимаю, что никогда не найду ответов на эти вопросы.

Да мне и плевать, строго говоря. Ни один парень, демон он или человек, никогда не признается, что он в восторге от общества женщины. Не покажет свою слабость. Вот и Мер отказывается ее демонстрировать, но не оставляет меня одну. Таскается за мной, прислушиваясь к каждой шальной мысли, словно только и ждет момента, когда я загадаю очередное желание.