Книга Искуситель, страница 37 – Джек Тодд

– Я принимаю твои условия, Сильвия Хейли, – громко и отчетливо произношу я.

Вглядываюсь в тусклое подобие солнца под высоченными каменными сводами: когда-то яркий сгусток лавы сейчас напоминает тлеющий в камине уголь.

– И готов исполнить твое желание, каким бы оно ни было.

Неважно, кто такая Сильвия Хейли и чего она на самом деле желает. Неважно, кого она хочет перед собой видеть, – я стану именно тем, о ком малышка мечтала всю жизнь. Сделаю именно то, чего она от меня ждет. Заберусь так глубоко ей в голову, что ни одна, даже самая незначительная ее мысль от меня не ускользнет. И загоню ее прямиком в ловушку, когда она будет ожидать этого меньше всего.

Ах, это сладкое предвкушение. Вдоль позвоночника пробегают мелкие мурашки, меня тянет в сторону, будто кто-то наверху дергает поводок невидимого ошейника. Всего несколько мгновений, и я вновь окажусь в мире смертных – чувственном, ярком, полном вкусов и запахов, о каких в Аду остается только мечтать. Горечь зависти, сладость похоти, острота гнева и их самые причудливые сочетания – невероятный коктейль. Достаточно попробовать его однажды, и отказаться уже невозможно.

И я не представляю, как братьям удалось выбросить из головы эти вкусы и ощущения. Как они сумели укротить внутренний голод – единственный раз, когда я задержался в Аду дольше, чем на пару сотен лет, он чуть меня не прикончил. Возникшая внутри черная дыра, казалось, поглотила бы меня без остатка, и лишь новый контракт, который я зубами выгрыз у тогда еще готового побороться за место под солнцем Тана, спас меня от неминуемой гибели.

А может, мне просто хотелось так думать. Точно как сейчас хочется думать, что желание Сильвии Хейли окажется таким же простым, как и десятки желаний смертных в прошлом. Кто знает, какой сюрприз подбросит мне судьба на этот раз.

– Как ты думаешь, надолго его еще хватит? – спрашивает Тан, в последний раз бросая кости на стол.

– Не может ему везти вечно. Однажды он тоже вернется с охоты разбитым. Рано или поздно мы все встретимся со своими добродетелями.

– Но до этого же везло. Да черт бы его побрал! Опять!

Демоны на время умолкают, за окнами завывает ветер, вновь поднимая в воздух клубы дорожной пыли, а на столе одиноко лежат белые кости – когда-то вырезанные из настоящих человеческих костей – и демонстрируют две единицы на ребрах. Глаза змеи никогда не предвещают ничего хорошего.

Мир смертных – удивительное место, полное противоречий и ярких, легко считываемых эмоций. Стоит слегка сосредоточиться, как можно почувствовать чьи-то эйфорию, отчаяние, гнев или всепоглощающую зависть. Достаточно указать пальцем в направлении любого смертного, чтобы попасть в грех. Они упиваются ощущениями, наслаждаются пороками и взращивают внутри идеальные, такие сладкие и притягательные души. Хочется протянуть когтистые пальцы и прикоснуться к каждой, попробовать их на вкус. До чего же обидно, что наложить на них руки можно только с помощью контракта. Так много добра пропадает зря.

Я разочарованно вздыхаю и прикуриваю вторую подряд сигарету. Горький вкус табака оседает во рту, дым забивается в нос и густым облаком слетает с тонких губ. Развлечения у смертных тоже что надо. В прошлый раз, когда мне доводилось вдыхать земной воздух, табак либо жевали, либо заталкивали в громоздкие курительные трубки, а качественный алкоголь был уделом богатых. Обо всем остальном не шло и речи: под завязку забитые ночные клубы, не в меру открытая и яркая одежда, удивительная раскрепощенность. Пару столетий назад люди так не отдыхали. Но кто я такой, чтобы жаловаться?