Книга Самый красивый хулиган, страница 337 – К.О.В.Ш.

Надо было срочно позвонить отцу.

Она прыгала по лестнице через ступеньку, на ходу вытаскивая из кармана телефон, как вдруг услышала громкий крик.

– Куды несешься? Топаешь, как лошадь! А ну стой!

Плюшка остановилась, готовая оборать противную старуху, с которой обычно предпочитала не связываться, но сейчас, когда нервы были на пределе и, казалось, вот-вот лопнут, она не могла сдерживаться. Резко обернувшись, она приготовилась высказать все, что накипело у нее за много-много лет, но слова застряли у нее в горле.

Из квартиры Зинаиды Гнидовны выбежал Чипс. Он нелепо прихрамывал, поджимая заднюю правую лапку, а на голове у него была какая-то повязка. Он не гавкал, а только тяжело сопел, тычась носом в Анины щиколотки. Она подхватила его на руки, а сама уставилась на Зинаиду Гнидовну, ожидая каких-то пояснений.

– Что… что случилось?

Плюшка вдруг заметила, что Зинаида Гнидовна выглядит замученной. Не просто противной, как обычно, а уставшей. И ее вечно недовольное лицо сегодня было каким-то не таким.

– Зинаида… – Она споткнулась, вдруг осознав, что и не помнит настоящего отчества соседки.

– Степановна, – с достоинством ответила бабулька. – Пошли в квартиру, нечегов проходе стоять.

Аня с опаской последовала за Зинаидой Степановной, не зная, чего ожидать от этого визита. Впервые она оказалась у нее дома. Двушка с такой же планировкой, как у Ярика, с таким же неказистым стареньким ремонтом, но на удивление чистенькая, украшенная накрахмаленными салфеточками и десятками старых фотографий. Плюшка жадно осматривалась, на мгновение забыв об обстоятельствах, которые привели ее сюда. Почему-то в ее представлении Зинка жила почти что в склепе, а оказалось, что обстановка в ее квартире мало чем отличается от дома Аниной бабули. Разве что у Аниной бабушки повсюду были фотографии детей и внучек, и даже правнучки, а у Зинаиды Степановны со всех фотографий смотрело одно и то же лицо.

Плюшка вспомнила, что, кажется, мама как-то говорила, что у соседки был сын, но он рано умер, и никто из Аниной семьи его не видел. Наверное, это был он.

– Митька мой, – бросила Зинаида Степановна, перехватив ее взгляд. – На кухню иди.

Аня послушно пошла на кухню и позволила усадить себя на колченогий табурет. С холодильника гневно мяукнул старый персидский кот с противной приплюснутой мордой.

– Твой оглоед загнал Мурзика моего на холодильник, – пожаловалась Зинаида, поставив перед Аней вазочку с карамельками и чашку, в которую тут же налила чай. – Бедный мальчик боится спуститься. А еще псина твоя сожрала его корм.

Чипс, словно в доказательство ее правоты, приглушенно зарычал, тараща глаза-пуговки на ощерившегося Мурзика. Аня хлопала глазами, не в силах переварить происходящее. Это был какой-то сюр, совершенно не объяснявший пропажу Ярика, но почему-то Ане казалось, что Зинка знает все ответы. Так оно и было.

– Дружок твой в больнице, – без всяких прелюдий сообщила Зинаида Степановна. – С наркоманами подрался ночью, отмутузили его так, что думала, кончится. Ан нет, вроде не помер пока.

Она сказала это с деланым безразличием, чтобы девчонка не догадалась, что она не спала до рассвета, ожидая от Димы новостей и приглядывая за псом, который беспрестанно возился и поскуливал. Только в пять утра до нее дошло, что он не просто так скулит, и она вынесла его на улицу, где он благополучно помочился на ее любимый шиповник и успокоился. Она, жалостливая душа, донесла его домой на руках и уложила на старый свитер, где он уснул, предварительно слопав весь корм из кошачьеймиски.