Книга Чернильные цветы, страница 339 – К.О.В.Ш.

– Роксана Григорьевна, – позвал он, перекрикивая громкую музыку.

Опять в тему. Какая ирония. Рокса смотрела на него со смесью страха и радости. Необычное сочетание. Она была прекрасна как никогда. Но Кир лишь молча показал ей телефон с открытым письмом. Рокса прочла все за секунду и, к его неожиданности, завизжала от радости.

– Это потрясающе! Поздравляю, – забывшись, она крепко обняла его, чувствуя запах приятного парфюма и его тепло.

Кир нехотя отстранился:

– Спасибо.

Хотелось сказать что-то еще, но слова не шли на ум.

Рокса почувствовала его скованность и тоже сделала шаг назад, трезвея и спускаясь на грешную землю. Они ведь теперь друг другу никто.

– Машина твоя, двойной бонус, – улыбнулась она наконец. – Каждый получил, что хотел.

Кир не сразу понял, о чем она. А потом до него дошло. Драка с братом, его отказ от машины – все это было давно и недавно. И как в тумане. Остался один четкий образ.

Роксана, которая собиралась уйти навсегда.

– Машины не будет, – зачем-то крикнул он. – И я получил не все, что хотел.

– Наверное, впервые в жизни, – грустно шепнула Рокса так, чтобы он не слышал.

Кирилл остался стоять в центре зала, среди пьяных счастливых тел одноклассников, с письмом о сдаче экзамена, который был больше не нужен. Давно уже не нужен.

* * *

Лу стояла на сцене, чувствуя, как сердце бьется все быстрее. Она не первый раз пела в этом клубе, но впервые так волновалась, сама не понимая почему. Возможно, потому, что в зале собрались три параллели одиннадцатых классов, где каждый знал ее лично, а возможно, дело было в песне, которую выбрал Ник. И пусть они репетировали до дыр последние несколько дней, под ложечкой упрямо сосало от страха.

Она дышала все чаще, в такт пульсирующему под ногами полу. Проигрыш был долгим, и это только нагнетало напряжение.Мелькнула мысль, что она выглядит нелепо в своем коротком светлом платье на тонких бретелях, но вдруг она встретилась глазами с Ромой. Он стоял у самого края сцены и смотрел на нее с таким восхищением, что все глупые мысли улетели прочь. Тряхнув головой, она перекинула микрофон в правую руку и приготовилась вступить одновременно с Ником.

Лу так разошлась, что не сразу заметила, что поет одна. Ник отошел в сторону, оставив ее в самом центре под прицелом чужих взглядов. Ей казалось, что она не сможет так, что голос дрогнет или, того хуже, сорвется, но она пела как на репетиции, только с бóльшим чувством. Страх куда-то исчез. Сердце заходилось в груди, но теперь уже от удовольствия.

Толпа на танцполе будто исчезла, слившись в одно большое пятно. Она была одна, хотя в зале были все: те, кого она любит, и те, на кого ей плевать. Это мгновение одиночества растянулось в бесконечность экстаза, который она прочувствовала впервые в жизни: полное единение с самой собой и осознание того, что она может все.

Ник не просто так выбрал эту песню: это был его прощальный подарок. Ее манифест.