Книга Чернильные цветы, страница 309 – К.О.В.Ш.

– Песни – космос, – сказал Кир. – И Фролло жалко.

– Что?! – Рокса последовала за ним на выход из зала.

Лу с Ромой отказались идти на улицу на перекур, крикнув, что купят воды и пирожных. Рокса же накинула пальто и направилась искать укромное место, чтобы покурить. Хотелось уединиться и проветриться. Она то и дело чувствовала двусмысленные взгляды Андреева, но еще больше напрягалась от эмоций, что вызывали эти взгляды. Она и не думала, что будет настолько неловко, не предполагала, что он ей все же сильно нравится. Было трудно находиться с ним рядом, тем более что она так ужасно его отшила.

Рокса проклинала себя за слабость, разрываясь на части. Она думала о прекрасном мюзикле и одновременно без конца возвращалась к мыслям о Кирилле.

– Все же я на тебя дурно влияю, – Кир неожиданно вырулил из-за колонны, за которой она пряталась от охраны на входе.

– В смысле?

– Ну, ты же вся такая правильная всегда. А сейчас куришь под знаком запрета. Не боишься, что некислый штраф впаяют?

– Скажу, что ты виноват, – нахмурилась Рокса, но из принципа не выкинула недокуренную сигарету.

Кир усмехнулся, тоже закуривая. Какая же она была невозможная, упрямая, глупая мазохистка. Никакая она не Снежная королева, а уникальная в своем роде идиотка. Вбила себе в голову заботу обо всем мире, кроме себя самой, придумала ложные общественные идеалы, где мужик должен быть обязательно старше, где ее сестра обязательно получает высшее образование, а ее роль во всем этом шоу – это сильная феминистка с яйцами, которая переборет любого парня и даже шанса не даст проявить себя. И эта невозможная сумасшедшая ему крышу рвала на части и безумно нравилась.

А если бы она была другой, понравилась бы? Или он тоже мазохист, и ему нравитсясталь в ее глазах? Никогда ведь не нравились блондинки и суровые женщины, и к отношениям не стремился. И как же было беззаботно еще год назад. Спокойно и размеренно. Сегодня вечеринка и секс с Наташей, завтра карате и киношка с Дашей, через неделю фото в инсте с моря с горячей мулаткой. Соревнования по волейболу и подстебы над братьями. А теперь он готов морду бить родному, пусть и не самому любимому, братцу за один взгляд в сторону этой дуры, которая надела тонкое секси-платье и такое же тонкое пальто и дрожит, как осиновый листок в ноябре.

– Почему тебе жалко Фролло?

– Потому что я могу его понять. Жалко по-человечески и по-мужски, – пожал плечами Кир.

– Ты можешь понять старого извращугу, который хотел растлить молодую девчонку и держал горбуна пленником в соборе? – ехидно уточнила Рокса. – Я явно плохо тебя знаю, – засмеялась она.

Киру понравился ее смех. Он был искренний и приятный.

– Я смотрю, ты давно книгу читала. Нет, куколка, он не был старым. Ему было вроде тридцать четыре года. Что это за цифра в современном мире? А ей было шестнадцать. А теперь вспомни моих одноклассниц. Если Эсмеральда была, как они, то кто кого еще растлил? Но я понимаю Фролло в другом смысле. Представь, как ему тяжело было признать самому себе чувства и страсть к цыганке? Он был священником много лет, набожным католиком. В то время это было не так, как сейчас. Он был фанатиком, подвергал гонениям неверных, отказался от семьи, женщин и детей. Читал проповеди. Собор был всем для него, как и религия. Он столько лет жил в ограничениях, чтобы проиграть борьбу перед девицей, которой совершенно не нравился…