Книга Чернильные цветы, страница 232 – К.О.В.Ш.

– Лу, вы девочка из неблагополучной семьи, наглая и скверно воспитанная, мне вас искренне жаль. Но я благотворительностью не занимаюсь и принимать вас в свою семью не собираюсь. Вы совершенно не то, что я бы хотела для своего сына.

– А вы его спрашивали, чего хочет он?

Это единственное, что она нашлась сказать, не понимая, почему все еще сидит и выслушивает эти унизительные слова. Она воображала, как рывком переворачивает стол и выбегает из кафе, но все еще сидела на стуле, судорожно сжимая края столика.

– А чего еще хотят парни в таком возрасте? – фыркнула Марго. – Ему кажется, что все всерьез, что у вас любовь. Но вы просто девушка, которая смогла его чем-то удивить. Может, дело как раз в том, что вы не нашего круга, и именно ваше экстравагантное поведение зацепило его, но, поверьте, это ненадолго. Наиграется и оставит вас, бедняжку, с разбитым сердцем. – Она говорила это с таким искренним наслаждением, что Лу едва не стошнило.

Она и представить себе не могла, что мать Ромы может быть такой сукой.

– Более того, я никогда не приму вас в семью. Рано или поздно мой сын сдастся и поймет, что мать у него одна, а таких, как вы, по десятку за пятачок.

– Рано или поздно он поймет, какая вы. Вы не задумывались о таком?

– Глупо полагать, что кто-то может встать между матерью и ребенком, – самодовольно проговорила Маргарита. – Хотя откуда вам это знать? Ваша мать была жалкой пьяницей, и неудивительно, что вы не понимаете семейных ценностей с такой-то…

Она не договорила, потому что Лу выплеснула ей в лицо свой недопитый остывший кофе. Вскочив на ноги, она приблизилась к ней и, чеканя слова, проговорила:

– Не смейте говорить о моей маме. Вы можете поливать грязью меня, но не смейте говорить о той, которую совсем не знаете. Вы просто старая злобная сука, и очень скоро ваша семья это поймет, – выпалила она, хватая со стула пальто. – Мне не нужна ваша гнилая семейка. Идите к черту! – пожелала она, вылетая из кафе.

Маргарита сидела в кафе, чувствуя, как по недавно еще тщательно уложенным волосам течет холодный кофе. Ощущение было мерзкое, но в душе она ликовала. Ей удалось вывести глупую девчонку из себя. Осталось только грамотно донести произошедшее до старшего сына, который точно не удержится и позвонит Роме, чтобы высказать все, что он думает о поведении Лу.Она была уверена, что Рома, зная темперамент своей девушки, и слушать ее не станет, узнав, что она сделала.

* * *

Лу брела по улице, едва переставляя ноги. Руки ее тряслись, а по щекам катились слезы. И хотя именно она вылила кофе на стерву-мамашу, ей казалось, что ее облили помоями. Она и подумать не могла, что эта женщина, пусть и не была особо приятна ей, способна была на такое. Она чувствовала себя героиней тупого русского сериала.

Все ее слова по кругу проносились в голове Лу. Ей безумно хотелось позвонить Роме, но в то же время она боялась, что он не станет ее слушать. Что не поверит. Она знала, что он почти боготворит мать, считая ее замечательной и доброй женщиной, которой та не являлась.

Лу вытирала слезы холодными жесткими рукавами пальто, не думая о том, как выглядит ее лицо. Ей было плевать. Было так невыносимо больно от унижения, которое она перенесла, выслушивая оскорбления, что она не могла сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Сейчас ей так хотелось, чтобы кто-то ее пожалел, обнял. Не кто-то, а мама, которой уже нет. Она полезла в карман, чтобы вытащить телефон и позвонить Роксане, но тот вылетел из непослушных, то ли от шока, то ли от холода, пальцев. Кое-как почистив его от снега, Лу снова сунула его в карман и пошла дальше.