Книга Чернильные цветы, страница 225 – К.О.В.Ш.

– А «Голубой огонек»?

– Будет повтор, – пожала плечами училка. – Может, посмотрим фотки, поиграем в лото? Ну, как раньше?

Лу почти не помнила эти вечера, когда они еще собиралисьпо выходным у бабушки. Тогда еще был жив дедушка. Они с мамой приезжали на обед, а потом до самого вечера сидели в гостиной, играя в лото. Лу особо не понимала, что делать, но ей нравились маленькие бочонки, с которыми можно было играться. Дед потом вечно ворчал, что она разбрасывала их по полу, а он наступал.

Нюта задумалась на мгновение, а потом достала из старой польской стенки пыльную коробку и кожаные фотоальбомы. Она пересматривала их постоянно, как и небольшие фотоальбомы, которые собирала из тех редких фотографий, которые ей привозили внучки. Но сейчас это было как-то особенно остро, листать страницы, читать подписи, выведенные ее каллиграфическим почерком, рассказывать истории. Девчонки сидели по обе стороны от нее, склоняясь к альбому, лежащему у нее на коленях, едва ли не сталкиваясь лбами. Как в детстве.

Время летело незаметно, и когда последний альбом подошел к концу, Лу вдруг ушла к себе в комнату. Вскоре она вернулась с гитарой, которую подарил ей Ник. Усевшись на табурет, она пробежалась по струнам, разминая пальцы. С самого возвращения она каждый день играла хотя бы по полчасика, разучивая простые песни.

Роксана с Нютой смотрели на нее, ожидая, когда она заиграет. Лу кинула на них какой-то странный взгляд, а потом стала перебирать струны, наигрывая до боли знакомую мелодию. Нюта узнала ее, только когда внучка запела. Сколько раз ее муж наигрывал ее, сидя в этой самой комнате. Одна из самых любимых им песен группы «Кино», которую он пел своим прокуренным голосом.

Роксана сидела, закрыв глаза и тихо напевая. Она слышала тихий перезвон туго натянутых струн и голос сестры, в который вплетался ее собственный. Это было душераздирающе больно и тепло одновременно. Словно какой-то невероятный флешбэк. Она сидит на продавленном скрипучем диванчике, накрытом цветастым пледом, рядом бабушка. Не хватало только мамы. И Лу должна ползать где-то на ковре, разбрасывая бочонки от лото, а на ее месте – сидеть дед Петя. У него были очень большие руки и загрубевшие от тяжелой работы пальцы, перебиравшие слегка дребезжащие струны.

Лу продолжала сжимать в руках гитару, не спеша вытирать дорожки слез,сбегавших по ее щекам. Так было правильно, так было нужно. Это была та светлая грусть, которую испытываешь, когда на миг возвращаешься назад, туда, где было так хорошо.

И, глядя на бабушку и сестру, она понимала, что они чувствуют то же самое. Их такие похожие глаза блестели от слез, но они улыбались, держась за руки. И Лу улыбнулась, радуясь, что смогла вернуть это мгновение хотя бы так.

–Я посадил дерево…[83]

Если было что-то, что Маргарита искренне ненавидела, так это поездки к свекрови. Отношения у них не задались с самого начала: своенравная и острая на язык француженка никогда особо не скрывала своего прохладного к ней отношения, но старалась держать нейтралитет из уважения к выбору сына. Марго же, в свою очередь, пыталась изображать радость, когда они встречались, но взгляды, которые на нее бросала Жозефина, когда никто не видел, были красноречивее любых слов.