Книга Чернильные цветы, страница 12 – К.О.В.Ш.

– Какая ты черствая, – усмехнулся Ник, обхватывая ее за талию. – Неужели в тебе нет ни капельки романтизма? –прошептал он, склоняясь к ней.

– Не-а. – Лу выдохнула дым ему прямо в губы. – В жопу романтизм.

– Как скажешь.

Ничего больше не говоря, Ник поцеловал ее. Нежно и легко, только губами. Так, как умел только он. Его поцелуи не возбуждали, но дарили тепло. Она зарылась пальцами в его волосы, свисавшие вдоль лица. Они были мягкими и приятно струились между пальцев. И пахли дымом.

– Лусине! – Голос сестры она бы ни с чем не спутала.

– Ну, твою ж мать, – прошипела девушка, отстраняясь от парня. – Ник, это Роксана.

Парень молча кивнул, продолжая крепко прижимать ее к себе.

– А это и есть тот самый педофил, с которым ты…

– Заткнись! – Лу вцепилась в руку Ника и потянула его в сторону. Ей хотелось уйти, лишь бы не видеть презрения на лице сестры. Она не знала его и не имела права так на него смотреть. Он дал ей все, что у нее теперь есть. – Что ты можешь знать об этом?

– Что тебе нет восемнадцати! Ублюдок!

Роксана была выпившей и взбешенной, и ей было совершенно все равно, что их слышит вся улица. Правда, случайным прохожим, спешившим домой, не было дела до разборки каких-то девиц. Такие выяснения не редкость в их городе.

– Детка, оставь нас с крохой в покое, – совершенно спокойно сказал Ник, нисколько не испугавшийся блондинки, источавшей ярость.

– Лу?

Что-то сжалось внутри от того, как жалостливо прозвучал голос сестры. Как будто ей было не все равно, как будто ее душила вина. Но она и была виновата.

– Пошла ты, Рокса. Меня не нужно воспитывать. Уже поздно, – сухо бросила Лу, отворачиваясь, лишь бы не видеть тоску в некогда обожаемых глазах. – Не лезь в мою жизнь.

– Я твоя сестра, – беспомощно сказала Роксана.

– Была, – жестко, так, как умеют только подростки, сказала Лу и пошла прочь.

Только бы не обернуться. Иначе не выдержит. Все забудет и простит. Только вот она не заслужила.

Лу с таким остервенением терла раковину, как будто это могло как-то помочь ей избавиться от мерзкого осадка, оставшегося после встречи с сестрой. Весь вчерашний вечер она была сама не своя и игнорировала все попытки Ника поговорить об этом. Во-первых, она терпеть не могла, когда он включал психолога, а во-вторых, разговорам предпочитала действия.

Конечно, уборка никак не могла решить ситуацию с Роксой, зато помогала отвлечься. Плюс именно Лу придумала, что каждая первая суббота месяца – день «великой уборки». А сегодня была именно та самая «Черная суббота», как именовал ее Яр. Для музыкантов это был тяжелый день, потому что каждому находилось какое-нибудь дело. Единственным, кто мог увернуться от этого мероприятия, всякий раз оказывался Ник, у которого то горло болит, то муза пришла. Однажды Макс пообещал из него ту самую музу выбить, на что капризный и взбалмошный солист заперся в комнате и объявил бойкот и два дня тишины, после чего к уборке не привлекался.

Лу частенько ловила себя на мысли, что за год у нее так и не сложился воедино образ Ника, который то был ласковым, как котенок, и заботливым, как старший брат, то капризничал, как малое дитя, требуя восхищения, понимания и пива. Добродушный, плюшевый барабанщик Дюша беззлобно называл это «зазвездением» и пожимал плечами, когда Ник в очередной раз закатывал скандал на тему бездарности всех членов группы, кроме него самого, конечно же. Дюша, он же Андрей, был парнем терпеливым и сговорчивым, поэтому участвовал в субботнем мероприятии активнее всех.