Книга В плену синих роз, страница 48 – К.О.В.Ш.

– За отказ выполнить приказ.

– Почему они тебе что-то приказали? – опешил Безликий.

Круг никогда не собирался для того, чтобы что-то приказать палачу, – она подчинялась только хаосу и рунам. Если они загорались, то она приводила приговор в исполнение. С чего вдруг круг решил ей что-то поручить? Она им не подчиняется – они все свободные аристократы.

– Глас круга. Если большинство аристократов принимают решение, которое не противоречит правилам хаоса, то палач обязан выполнить этот приказ. Семеро из тринадцати сделали выбор. Руны не принуждали меня подчиниться, но и не оспорили решение аристократов наказать меня. Все по справедливости хаоса, – медленно, еле слышно шептала Лотос.

– Что за приказ ты не выполнила?!

Безликий потерял самообладание и прорычал эти слова. Чары тут же развеялись.

Лотос резко проснулась. Голубые глаза пылали от ярости, сияя на утреннем солнце словно драгоценные камни.

– Безликий! – взревела Лотос.

Она вскочила на ноги и ударила его с такой мощью, что он отлетел в скалу. Сомнений не осталось – перед ним была не рассерженная демонесса, а палач. На ее ладонях горели руны.

– Ты нарушил перемирие! Ты, поглоти тебя геенна, нарушил нашу сделку! – рычала Лотос, подскакивая к нему и хватая за горло.

Руны на ее руках прожигали его плоть, но еще сильнее жег взгляд. Безликий никогда не боялся глаз палача, но когда она была «на работе», смотреть в них было невыносимо даже ему. У демонов нет совести, но взгляд палача заставлялих гореть изнутри, вынуждая ощутить тяжесть содеянного.

– Я не нарушал перемирия!

– Нет, ты нарушил его! Хаос требует тебя наказать! – Лотос подняла руку вверх, показывая вязь древних символов, что пылали на ее ладони. – Как ты посмел воспользоваться моим сном и нарушить сделку?! Ты забыл закон? Пока у нас перемирие, ты не имеешь права применять ко мне гипноз!

– Мне были нужны ответы, палач, – нисколько не стыдясь и не боясь, ответил Безликий, чувствуя, что ее пальцы сжимают его горло с чудовищной силой.

– Это считается принуждением – ты нарушил наше соглашение и предал сделку!

– Ну так накажи меня, – рявкнул Безликий сквозь боль в горле. – Я приму кару. Но, может, исполнишь долг, когда выберемся с острова?

– Это не мне решать, а ты сам виноват, – процедила Лотос с горечью на языке.

Безликий скривил губы, понимая, что ее гнев оправдан. За всю неделю их перемирия она ни разу не повернулась к нему спиной. И, получается, ее опасения не были напрасными – едва она уснула, он применил гипноз.

Он не гордился этим, но и не жалел – ему нужны были ответы. Пусть и такой ценой.

– Тридцать лет ты не сможешь призывать свой меч, Асу, и любое другое оружие, выкованное в преисподней. Скажи спасибо, – бросила Лотос, заметив, как он недовольно поджал губы. – Если бы ты причинил мне реальный вред, я бы отправила тебя в геенну.

Лотос ударила Безликого раскрытой ладонью в живот. Руна обожгла его, на короткий миг отпечатавшись у него на коже, а после погасла. Демон знал, что наказание исполнено, и он действительно не сможет призывать меч тридцать долгих лет.

Лотос отступила. Ее глаза потухли, а руны на руках погасли.

– Как же ты порой невыносима, палач, – буркнул Безликий, потирая шею.

– Я не шучу, Безликий! Нет ничего священнее сделки демонов. Нарушишь еще раз и отправишься в запретную зону преисподней.