Книга В плену синих роз, страница 100 – К.О.В.Ш.

– Что же мне делать, рыжий?

Каменная лиса выглядела очень плохо. В первый же год по очереди исчезли два хвоста, еще один пошел сеткой трещин, которая постепенно захватывала лапы статуи. Лису явно приходилось в геенне очень несладко. Теона разрывали бессилие и желание сделать для него хоть что-то. Хоть как-то помочь продержаться эти десять лет.

Он не знал, сработает ли его затея, но все равно оплел статую корнями деревьев и попытался направить в них свою магию. Этобыло труднее всего, что он делал до: из носа лилась кровь, а руки горели, словно он держал их в огне. Он едва стоял на ногах, но не останавливался, надеясь, что хоть какие-то крупицы его целительной магии достанутся Лису.

В какой-то момент сетка трещин на статуе остановилась. И тогда Теон направил все свои силы на то, чтобы поддерживать ее в текущем состоянии, пообещав себе, что Лис больше не потеряет ни одного хвоста. Каждый день он подпитывал кицунэ, отдавая все, что у него было. О том, чем он на самом деле занимался, знали только Игги и Райху – лишь их он посвятил в тайну Лиса. Остальные считали его трусом, который отсиживался в саду, пока остальные сдерживали натиск врагов.

Все знали, что его древесная магия могла бы перевернуть ход битвы, но никто не догадывался, что ему нечем сражаться.

А даже если бы и было, Теон все равно не оставил бы Лиса. Он ведь пообещал защищать его ценой своей жизни.

– Я буду здесь, – пообещал Теон, глядя в каменные глаза лисицы.

Он сел на свое привычное место напротив, – там образовалась плешь в траве от его коленей, – и запустил пальцы в землю. Закрыв глаза, он снова стал отдавать свою магию Лису, стараясь не думать о том, что взрывы гремят все ближе. Даже если Ферайя смогла прорвать защиту ворот, он все равно никуда не уйдет с этого места.

Лишь когда взрыв раздался едва ли не у его уха, Теон вскочил на ноги и принял оборонительную стойку. В саду был чужак. И не просто чужак – сама Ферайя обошла Игги и пробралась сюда, в самое сердце владений Безликого.

К счастью, она не обратила внимания на каменную лисицу – в саду было очень много фонтанов и статуй, и демонесса не могла осознать ценность одной-единственной.

– Что будет, если я сожгу его розы, малыш? – противным скрипучим голосом спросила она Теона. – Ой, ничего не будет. Он же не вернется из геенны.

У Теона похолодело внутри от ее кровожадной улыбки. Рот первородной растягивался широко, как у жабы, а острые зубы блестели от яда. Она видела его страх и наслаждалась им, предвкушая, как сожжет розы.

Он был один. И он не мог отступить.

Теон медленно потянулся к желудю, который висел на шее рядом с орлиным пером. У него всего одна попытка. Нужен быстрый, внезапный и очень меткий бросок. Элемент неожиданности – все, что у него есть.

На выдохе он сорвал с шеи желудь с особой взрывнойруной и швырнул его прямо в раскрытый жабий рот. Ферайя подавилась криком, когда он взорвался, разнеся ей челюсть.

– Бум, – хмыкнул Теон, сунул руки в карманы, набитые желудями, и стал обстреливать Ферайю.

Этого было мало, чтобы нанести ей реальный урон. Жуткая рана на разорванном лице сама собой затягивалась, а Ферайя злобно смотрела на Теона, продумывая, как изощреннее убить его за подобную наглость.

– Пошла вон с наших земель, – одними губами сказал ей Теон. – Безликий вернется и сотрет тебя в порошок, первородная мразь.