Книга Обещанная богу солнца, страница 74 – К.О.В.Ш.

А еще любовник был у Бассы, и Кай все еще понятия не имел, кто он.

Диана жалела, что не взяла с собой веер – на форуме Мизен с самого утра стояла жара. Они с Каем оставили повозку в паре улиц от центра города и шли сквозь толпу людей, мечтая хоть на миг оказаться в тени. До маленького театра Мизен было рукой подать, но казалось, что они целую вечность идут под палящим солнцем. Краем глаза Диана заметила, что на лбу гладиатора выступила испарина.

– Мы почти пришли. – Диана не знала, кого пыталась утешить: себя или Кая, тащившего тяжелую корзину гостинцев для Полуния.

– Надеюсь, не зря. – Кай помнил, как Талия возмущалась за завтраком, что Полуний – зарвавшийся негодяй и проходимец.

– Я тоже, – вздохнула Диана.

Стоило им ступить на площадку театра, как в них едва не врезалась пара актеров, тащивших тяжелый сундук. За ним пробежали мужчины в масках, а где-то в стороне кто-то пел песню. Кай от удивления не знал, куда смотреть, – повсюду бегали слуги, актеры, кто в костюмах, кто в масках, кто-то кричал, кто-то играл на лире. Гладиатор не представлял, где среди этого хаоса искать хозяина труппы.

– Полуний! – радостно воскликнула Диана и быстро направилась под навес, где за деревянным столом сидел мужчина и, отчаянно жестикулируя, разговаривал сам с собой. Услышав голос Дианы, он застыл, как изваяние, потом резко обернулся, тут же вскочил из-за стола и, смешно подпрыгивая, засеменил в сторону Дианы.

Полуний показался Каю странным. Худой, невысокий, смуглый, будто день и ночь работал в поле. Черные кучерявые волосы забраны в сложную прическу, а глаза темнее маслины. Туника его была из настолько грубой шерстяной ткани, что Кай удивился, как этот Полуний еще не сварился в ней заживо в такое пекло.

– О, дочь Тиберия, как не рад я тебя видеть! – театрально всплеснул руками Полуний, остановившись в шаге от незваных гостей.

Каю в нос ударил совершенно невыносимый запах – кажется, Полуний съел с утра либры ^[20]три, не меньше, маринованного чеснока, да еще вспотел в своей шерстяной тунике.

– А вот я очень тебе рада! – приветливо сказала Диана, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сморщиться от аромата Полуния.

– Знаю я, зачем ты пришла! Но я сказал вчера, я сказал позавчера и снова говорю… Пока! – пропел Полуний высоким голосом и растянул пухлые губы в улыбке.

Он прищурил свои темные глаза, ожидая реакции Дианы. Та улыбнуласьеще шире, чем он, и смотрела на него с нескрываемым весельем.

– Полуний, ну что за песня? Я не приму отказа. Давай лучше присядем, поболтаем? Я привезла тебе твои любимые засахаренные фрукты.

– О, хитрая ты лиса, дочь Тиберия, – продолжал напевать Полуний. – Знаешь мою продажную натуру. Но в этот раз я говорю нет! – он перестал актерствовать и придал лицу серьезное выражение, хотя в глазах-маслинах плясали смешинки. – Ноги моей и моей труппы не будет в вашем доме. Я оскорблен! Нет, я ранен в самое сердце, Аполлон мне свидетель!

– Полуний, ну сколько можно? Почти год прошел с праздника Вулканалий ^[21].

Диана с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и стала торопливо выкладывать на стол Полуния угощения, которыми была наполнена увесистая корзина в руках Кая.

– Рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не затянется так скоро, – взмахнул рукой Полуний, внимательно наблюдая за Дианой.