Книга Хозяин моей души, страница 74 – К.О.В.Ш.

– Пожалуйста, не надо испытывать на мне яды, – тихо попросила Лайнесс, оборачиваясь к нему.

– Не стану, – как-то по-мальчишески фыркнул Гис, не скрывая искры озорства в глазах. – А даже если бы и стал, тебе не о чем переживать – я не допущу, чтобы ты пострадала. Так как тебе ужин?

– Уверена, такое мастерство королевскому повару и не снилось, – живо поддержала разговор Лайнесс, радуясь, что они ушли от темы ядов.

– Да, это верно.

И, хотяЛайнесс смотрела в тарелку, Гис все равно заметил, что она поджала губы, услышав его ответ.

– Лайнесс, ты можешь говорить мне все, что хочешь.

– Озвучивать все мысли опасно. Особенно такому, как ты.

Лайнесс сказала это тихо, но очень отчетливо, а потом подняла взгляд от тарелки и уставилась на демона, ожидая его реакции.

– Понимаю. Наше знакомство, скажем так, было не слишком удачным. Поэтому ты боишься сказать, что считаешь меня самодовольным, когда я прямо говорю: «да, королевскому повару и не снилось готовить так, как я», верно?

– Все-таки читаешь мои мысли?

– Нет, у меня нет этой способности. Но я хорошо считываю эмоции, – сказал Гис, наполняя свой опустевший кубок. – Пульс, мимолетные жесты, дыхание – все это выдает тебя. Тебе не хватает навыков, чтобы скрывать свои мысли и страхи, так что лучше просто говори, что думаешь.

Фиолетовые глаза так пристально смотрели, что у Лайнесс закололо сердце. Она испугалась, что демону придутся не по вкусу ее слова. Вдруг это очередная игра, правила которой ей неведомы? Правда никогда не доводила никого до добра.

И все же Гис сам ее попросил.

Лайнесс отложила приборы в сторону, а потом глубоко вдохнула и выпалила:

– Я считаю тебя очень самодовольным, даже зная, что у тебя за плечами целая вечность и простым смертным с тобой не тягаться.

– Неплохо, лапушка. – Гис приподнял свой бокал в знак одобрения. – Ты сказала правду, несмотря на страх. Сердце бьется, как у перепуганного зверька, но это шаг к успеху. Вспомни, с каким жаром ты спорила со мной в лесу, защищая тех жалких бродяг и честь своей няньки, и пытайся всегда говорить так же смело. Мне это нравится.

– В тот раз я разозлилась и не думала о последствиях, – нахмурилась Лайнесс. – Я слишком труслива, чтобы говорить то, что думаю, и слишком неумела для того, чтобы скрывать свои эмоции и мысли. Я бы хотела научиться прятать их за непроницаемым выражением лица. Как ты.

Эта правда далась ей легко и ощущалась горькой. Гис был прав – она всего лишь перепуганный крольчонок, запертый в клетке с опасным зверем, который сегодня добр и кормит ужином, а завтра может выкинуть что-то жуткое.

– В тебе есть храбрость, Лайнесс, я чувствую это. И, поверь, она проявится, когда придет время. В тот миг, когда обстоятельства заставят выбрать между смелостью и трусостью, уверен, ты выберешьпервое. А что до навыков скрытия своих мыслей и чувств от других… Я мог бы, но я не стану тебя этому учить.

– Почему? – вырвалось у Лайнесс раньше, чем она подумала, стоит ли вообще об этом спрашивать.

Гис на минуту замолчал, вспоминая, как обучал своих первых некромантов, в том числе и Люсиэллу. То, о чем спрашивала Лайнесс, было основой основ. Его слуги должны были уметь скрывать все эмоции, сохраняя невозмутимое выражение лица в любой ситуации.

Гис ломал своих некромантов на части и собирал заново, высекая, как скульптор из камня, нечто совершенное. После его обучения они становились иными. Несгибаемыми. Безжалостными. Но за все в этом мире приходилось платить, и цена за подобное хладнокровие была высокой. То, что делало их живыми, во время обучения умирало.