Книга Железная роза, страница 70 – Мария Хомутовская

Она занималась домашними делами, шутила с Лиз, вела себя как обычно, но иногда перед глазами вставало лицо Картера с крошечной дырочкой во лбу или изумленные глаза убитого полицейского… Тогда Розалин уходила в комнатку на втором этаже, похожую на смесь библиотеки с кабинетом, и погружалась в какую-нибудь особенно сложную книгу. Ночью ей снились странные запутанные сны, от которых она просыпалась в холодном поту, но что именно там происходило, вспомнить не могла.

Джон добывал утреннюю газету «Новости Лэмпшира», чтобы быть в курсе происходящего в городе. Об убийстве мэра писали каждый день, постепенно добавляя все более неправдоподобные подробности. Розалин оторвала и сохранила самую первую заметку и перестала их читать.

Несколько раз Джон пытался вызвать ее на разговор об их дальнейших планах, но Розалин старательно его избегала, ссылаясь на то, что нужно дождаться, когда очнется Александр.

На самом деле она была в смятении. Впервые в жизни она не знала, какое решение ей принять. Владение живой водой накладывало огромную ответственность: только они вчетвером могут легко и безболезненно избавлять людей от рабского клейма. Но Розалин не могла делать вид, что не испугалась.

Джон был прав во всем, когда отговаривал ее влезать в это. Перестрелки, убийства, кровь… Розалин поняла, во что превратится ее жизнь в Экскалибуре. Но напугало ее не это.

Ее напугала собственная беспомощность. Когда она не могла противостоять Уорренуи Сэму или не могла помочь раненому Джону. И в то же время ее напугала собственная всесильность. Один выстрел – и она оборвала чью-то жизнь. Глоток живой воды – и раб стал свободным.

Ее напугала собственная жестокость. Ей не было жаль ни Уоррена, ни полицейских, хотя прежде она считала убийство недопустимым. Но ее напугала и собственная уязвимость. Всего несколько ночей без сна – и она не способна здраво мыслить. Всего несколько надрезов на чужом теле – и ее желудок готов расстаться с содержимым.

Оказалось, что Розалин ничего не знала о себе прежде. В уютном Ньювасле все было предсказуемо, подчинялось плану, любую проблему можно было решить деньгами или настойчивостью. И столкнувшись с тем, что ей не по зубам, Розалин делала то, чего от себя не ожидала.

И она испугалась самой себя.

***

– Роззи! – на четвертый день голос Джона прервал чтение книги о видах диких гусей, водившихся в окрестностях Суинчестера.

Хозяин дома, определенно, был охотником.

Сидя в кресле, Розалин подняла глаза на телохранителя, который устроился на стуле напротив.

– Роззи, нам нужно кое-что обсудить.

Розалин не опускала книгу, словно надеясь защититься ею от этого разговора.

– Что именно обсудить? – спросила она.

– Дальнейшие планы.

– Когда Александр проснется, мы… – начала Розалин.

– А если он не проснется? – резко перебил он.

У Розалин дыхание перехватило. Джон смотрел ей в глаза, прямо и честно.

Это приходило ей в голову, пугало, терзало сомнениями. Но Джон, вот так, одной фразой, подарил ее страху плоть и кровь.

– Но живая вода… Разве так бывает? – испуганно спросила она.

– Бывает, – ответил телохранитель. – Если организм настолько поврежден, что не может справиться. Живая вода не всесильна, Роззи. У всего есть предел.

– Но он дышит, Джон! Его сердце бьется! – ухватилась она за логику и здравый смысл.