Книга Башня грифонов, страница 56 – Мария Хомутовская

– Да ты совсем как человек! Разве что не разговариваешь.

И тут мне пришла в голову любопытная мысль: я ведь могу поговорить с ним.

Вообще, научить животное говорить не очень сложно. Маги-зоологи легко делают это, когда нужно.Но фокус в том, что животные мыслят более примитивно и разговаривают соответствующе.

Собаки различают «свой – чужой», запоминают своё имя, узнают хозяина, могут оперировать понятиями «еда», «гулять», «самка» или «самец», «экскременты», «запах» и так далее. Но только потому, что живут рядом с людьми, наблюдения позволили установить связи между их мыслями и действиями. У диких животных язык более примитивен, да и диалог с вами они поддерживать не станут. Если кабан наклонил голову и роет копытами землю, оттого что вы услышите «Ярость! Ярость! Убить!», легче вам не станет. Потому что ваши извинения, что нарушили его покой, он всё равно не воспримет.

«Внутряки» вроде меня могут вести разговор с животным. Механизм такой же, как при заглядывании в будущее: я проникаю в голову зверя и общаюсь с ним мыслеобразами. Могу даже убедить в чём-то или настроить более дружелюбно. Главное, слова выбирать попроще.

Как и у людей, я могу увидеть воспоминания животного. Этим, кстати, иногда пользуется полиция.

Так что я могу пообщаться с Костей. Конечно, это баловство, но почему бы и нет?

Я отставила чашку с чаем и позвала:

– Кис-кис-кис!

Кот недоуменно уставился на меня. Для убедительности я похлопала себя по коленям. Сообразив, чего я от него хочу, он подошёл и запрыгнул.

Я погладила рыжую морду.

– Костенька, хороший котик.

Кот замурчал. Нежно касаясь его шерсти, я стала колдовать, и перед моим сознанием появились картины, где Костя обнюхивает мою входную дверь, где ест в кафе рядом с Пашей, а потом…

Мне в ногу впились острые когти.

– ААА! – вскочив со стула, заорала я от боли.

Костя спрыгнул на пол и зашипел.

– Ах ты гад! – вскричала я, глядя, как на ткани моих порванных спортивных штанов расползаются три красных пятна.

Костя снова выгнул спину и зашипел, как бы говоря: «Сама виновата!»

Я схватила тапочек, чтобы бросить в него, но он тут же шмыгнул в спальню и забился под кровать.

Пока обрабатывала раны и переодевалась, я пыталась понять, что не понравилось коту. Животные всё-таки не люди, они не могут стыдиться воспоминаний или возмущаться нарушению границ. Для них есть два решающих фактора: боль и страх. Я ведь не делала ему больно, может быть, его напугало внезапное появление образов в голове? Но вообще-то для него это должно было выглядеть, будто он вспоминает сам.

Я ждаласледующую клиентку с минуты на минуту, так что размышления о кошачьей психологии пришлось отложить.

Мой рабочий день закончился в шесть. Погасив свечи в «кабинете», я вышла в гостиную и подошла к окну. На улице под невероятным углом хлестали косые струи чего-то среднего между дождём и снегом. Бедный Паша! Мотаться по городу в такую погоду – приятного мало.

Как бы мне попросить его снова переночевать у меня? Как он это воспримет? Не сочтёт ли, что я его домогаюсь?

Шуточек про наручники мне недостаточно, чтобы понять, что он в действительности думает обо мне. На какой-то короткий миг мне показалось, что мы можем быть по-настоящему вместе, без шуток… Но это ерунда! Расследование закончится, и наши жизненные пути разойдутся, оставив мне только воспоминания о страшных событиях и приятной ночи в перерыве.