Онлайн книга «Башня грифонов»
|
Как он испугался большой собаки в пять лет и ревел на руках у мамы. Как он подрался с одноклассником в восемь, тот разбил ему губу, и Паша шёл домой, не зная, как объяснить родителям запачканную кровью рубашку. Как впервые гулял с девушкой в белую ночь и поцеловал её, глядя с набережной на разведённый Дворцовый мост. Как впервые переспал уже с другой девушкой в комнате друга в общаге на скрипучей кровати… Все воспоминания были важны: и радостные и грустные, и детские и взрослые, и даже те, где была я. Я видела, как я лежу на каталке в метро, а Паша смотрит на меня, словно пытаясь разгадать мою магию. Видела свои длинные ресницы и глаза с расширенными зрачками, когда мы танцевали в баре… Видела моё испуганное лицо на крыше с грифонами и торчащие во все стороны из-за ветра волосы. Видела, как мы, взявшись за руки, заходим в кафе, а тамза столиком уже сидят Катя, Дима и Костя… Я больше не чувствовала Пашину руку. Да и своих рук я тоже не чувствовала. Я так погрузилась в Пашины воспоминания, силясь их сохранить, что не видела ничего вокруг. Внезапная боль пронзила всё тело. И я провалилась в черноту. Глава 20. Солнце Веки словно налились свинцом. Я не могла их поднять, как ни старалась. «Поднимите мне веки!» – сейчас Гоголь был бы весьма кстати. Помню, мне что-то снилось. Ах да! Мне снился Паша. Будто мы с ним обедали в кафешке. С нами ещё были Катя, Дима и Кот. Дима сказал, что хочет обрезать волосы, потому что с ними что-то там случилось. Ещё помню, что мы много смеялись. Но за умиротворённой картинкой стали просвечивать другие воспоминания: как в Пашу вселился Тэинахэ, как он истончался, навсегда исчезая в золотом свете… Глаза тут же распахнулись. Но вокруг лишь плавали разноцветные пятна без всякого смысла. Ко мне приблизилось белое пятно и заговорило: – Полина, вы меня слышите? Но я обнаружила, что язык мне не подчиняется, и кроме мычания ничего из себя выдавить не смогла. – Не переживайте. У вас паралич из-за магического истощения. Но это скоро пройдёт. Белое пятно потихоньку приобретало форму врачебного халата. Я напряглась и всё-таки сказала: – Па… ша… – Скорее Алексей Иванович, – ответил халат с усмешкой. – Я ваш лечащий врач. Впрочем, я понял, о чём вы. Однако отвечать на мой вопрос он не спешил. Если бы я что-то чувствовала, то, наверное, у меня бы мурашки бегали по телу или хотя бы полились слёзы. – Па… ша… – только повторила я. – Вам сейчас нельзя волноваться, – сказал врач. – Давайте поговорим о вашем друге позже. Но мне уже стало так страшно, что я сумела-таки сфокусироваться. Разглядев внутри халата молодого пухляша, я уставилась ему в лицо. – Ска… жи! Лечащий пухляш отвёл взгляд. – Павел Кузнецов ммм… получил травмы, несовместимые с жизнью… Он всё ещё в реанимации, но ничего определённого пока… – Нет! – вскричала я. В голове зазвенело. Я внезапно увидела трубки капельницы, тянущиеся к моей руке. Мне захотелось их оборвать… – Ну-ну, не нужно кричать, – положил мне руку на плечо врач. – Иначе мне придётся ввести вам снотворное. Я понимаю, это нелегко, но вам надо поправляться. – Паша, – всхлипнула я. – Давайте так, Полина Алексеевна: постарайтесь отдохнуть, а я сейчас пойду и узнаю всё точно. Но вы… Крепитесь. И он ушёл. Я осталась наедине с капельницей, белым потолком и бледно-голубой стеной слева. Отвратительный цвет. Как будто грязный. Почему в больницах всё такое унылое? Неужели нельзя покрасить стены в весёлые цвета? Или хотя бы в нормальные,без добавления серого? Маги, мать их перемать, а толку от них никакого! |