Книга Лорейн значит чайка, страница 127 – Мария Хомутовская

Лорейн ощутила, будто у нее камень упал с души. Огромный камень, величиной с Птичью скалу. На глазах выступили слезы,а губы сами собой расплылись в улыбке.

А Роберт был так зол, что ничего не понял! Егерь принялся за вторую ступню.

– Это уже ни в какие ворота не лезет! Прекрати! – вскричал Роберт, и тут глаза его расширились.

Он уставился на счастливое лицо Лорейн, потом на прячущуюся в бороде улыбку Арсения Клавдиевича.

– О Боже! – он приподнялся от волнения и попытался сесть. – Снимите с меня скорее эту штуку!

Лорейн подала ему руку и помогла принять сидячее положение, а затем и встать.

– Это невероятно! Просто чудо! – воскликнул он срывающимся голосом.

Бывший егерь пробормотал:

– Сейчас как раз должен приехать доктор, он поможет снять гипс.

Брови у Роберта тут же сдвинулись, он сказал:

– Спасибо тебе, но оставь нас, пожалуйста, с Лорой наедине!

Лорейн оглянулась на отца:

– Можно я расскажу ему?

– О, разумеется! А то молодой человек, кажется, решил, что я претендую на его жену.

Он хитро подмигнул Роберту и со словами «Пойду приведу доктора!» удалился.

Не теряя времени, Роберт заключил Лорейн в объятия. Она целовала его и терлась щекой о его небритую щеку, обнимала его и не могла поверить в избавление. Они снова вместе, снова вдвоем, и вместо крови по венам разливалось безудержное счастье.

Наконец они оторвались друг от друга, и Роберт спросил, глядя ей в глаза:

– Лора, я верю тебе, когда ты говоришь, что ничего нет между тобой и егерем, но объясни, что происходит!

– Это долгая история, – улыбнулась Лорейн.

* * *

Вечером в «Елене» устроили праздничный ужин. Лорейн переоделась, обработала раны и привела себя в порядок. Порез на ноге оказался не столь глубоким, а усталость после всех приключений компенсировалась окрыляющим счастьем.

Арсений Клавдиевич тоже переоделся, причесался, подстриг бороду и стал выглядеть сущим джентльменом. Даша даже рот раскрыла от такой перемены. А Роберт поражался, что не узнавал его, ведь они когда-то встречались лично.

– Люди склонны видеть то, что у них перед глазами, – заметил Владимиров. – К тому же я старался быть неприметным.

– Не очень-то удалось, – фыркнул Роберт.

Ему сняли гипс, он был полностью здоров, к большому удивлению доктора Живунова.

– Это же истинное чудо Господне! – бормотал он и крестился.

Впрочем, для доктора еще нашлась работа. В самом разгаре ужина, когда Арсений Клавдиевич рассказывал о задумке своей новой книги, с известиемприбежал Савва.

– Там люди к Роберту Палычу пришли! – запыхавшись, выдавил он.

– Какие люди? О чем речь? – удивленно переспросил Роберт.

– Архип и Тишка, – непонятно пояснил он, но Лорейн и Роберт вспомнили и переглянулись.

– А, старые знакомые! Чего им надо?

– Сказали, что браконьера в лесу нашли, раненого, – в волнении теребил в руках картуз Савелий. – Вот к вам доставили, на конюшне пока.

– Браконьера?

– Он, видно, с тигром тягался, да только зверь его помял знатно.

– Уж не наш ли Бориска? – процедил Роберт.

Подгоняемые любопытством, все поспешили на конюшню.

Браконьером и правда оказался Борис. Грязный, окровавленный, со свисающей лоскутами одеждой и безумным взглядом, он больше походил на юродивого. Чернобородый Архип и широкий в плечах Тишка крепко держали его за руки с двух сторон. Они наперебой принялись рассказывать, где его обнаружили, ожидая награды. А Вениаминов молча уставился на Лорейн, выпучив глаза.