Книга Бастион – N, страница 48 – Кира Уайт

Ксандер упирается локтями в колени и несколько раз с силой проводит ладонями по лицу.

– Черт! И как я раньше не догадался. Мистер Хоффман тоже занимается незаконной деятельностью. – Он горько усмехается. – И это после того, что произошло с Джеем. Гребаное дерьмо.

Удивленно вскидываю брови. Привыкнуть к тому, что Ксандер умеет выражаться, оказалось не так-то просто.

– Занимался, да, – поправляю я, заметив, что Ксандер вновь заговорил о моем отце так, будто тот еще жив. Хотя откуда ему знать правду? – Это был единственный способ рассчитаться с долгами, не загоняя себя в вечное рабство.

Ксандер отрывает руки от лица и поворачивает голову в мою сторону.

– Твой отец… – начинает он, но я перебиваю.

– Он умер. Именно по этой причине остатки долгов я выплачивала в одиночку.

Рид пару раз моргает.

– Как это произошло?

Воспоминания уносят меня в тот день на охоте, случившейся примерно через год после моего первого во всех смыслах провального выхода за пределы Алерта. Отец чувствовал себя отвратительней некуда, из-зачастичного поражения ног уже не мог нормально двигаться, но упрямо продолжал каждый раз сопровождать меня, чтобы показать как можно больше троп и научить всем тонкостям выслеживания и убийства серых, которые обходили меня стороной, не воспринимая как добычу. Возможно, он осознавал, что вот-вот расстанется с жизнью, а может, у него была какая-то другая причина, но именно в тот день он рассказал мне правду. Вернее, ту ее часть, что была доступна ему самому.

Я – приемная.

Если это вообще можно так назвать.

Отец, точнее, человек, воспитавший меня как родную дочь, подобрал меня за стеной во время одной из контрабандистских вылазок. Его группа случайно наткнулась на неизвестно как оказавшуюся за стеной раненую женщину, которая выглядела абсолютно дикой. И если бы не кое-как завернутый в тряпье младенец, крепко прижатый к впалой груди женщины, контрабандисты обошли бы ее десятой дорогой. Но несчастная умерла у них на глазах, а Джим Хоффман оказался тем, кто не был готов бросить ребенка на растерзание тварям. Он забрал меня с мертвого тела матери и, покинув своих подельников, в одиночку вернулся в Алерт.

Стоило ли упоминать, что его жена оказалась не в восторге от ситуации, но после долгих уговоров все же согласилась оставить девочку. Новоиспеченные родители назвали ее Хэтти, но только один из них впоследствии научился воспринимать малышку как дочь.

Сказать, что я удивилась признанию отца, равно вообще промолчать. Но завалить его кучей вопросов, чтобы вытащить на свет как можно больше подробностей, я так и не успела. За время непростого разговора мы не заметили, как сами стали предметом охоты. Вернее, им стал папа. На него напали сразу несколько тварей, и я не успела уничтожить всех до того, как его укусили.

Укус твари смертелен в девяносто девяти процентах случаев. Мне было известно только об одном исключении, и Джим Хоффман им не являлся. Он умер у меня на руках, оставив одну с разбитой душой и вопросами, на которые я никогда не смогу получить ответы.

– Хэтти?

Выныриваю из воспоминаний, несколько раз моргаю и фокусируюсь на сидящем передо мной Риде. Его брови сдвинуты к переносице, а на лице легко читается сочувствие. В области сердца все болезненно сжимается, и я поспешно откашливаюсь и называю ту версию правды, которую когда-то получила от отца: