Книга Проклятье Мира, страница 36 – Ника Черника

***

— Она потеряла много сил, ей нужно время на восстановление, — спокойный непроницаемый голос прорывается сквозь пелену небытия, которая начинает рассеиваться.

Это немного похоже на момент, когда просыпаешься, но только именно в этот момент. Потому что когда я открываю глаза, то чувствую себя крайне неуютно, словно из моей памяти вырезали часть данных.

Я лежу в своей спальне на кровати, накрытая тонкой светлой простыней. По ощущениям на мне ночная рубашка, значит, меня переодели. А я ничего не чувствовала и ничего не помню. Гадство.

Чуть в стороне стоит доктор, у него такой белый халат, что режет глаз. Я отворачиваюсь, прикрывая веки. Облизываю пересохшие губы, в горле тоже сухо, словно наждаком натерли.

— Пить, — мне кажется, что я говорю обычно, но мой голос едва слышен. Врач и дядя Эл замолкают, резко поворачиваясь ко мне.

— Ада, Ада! — бестолково повторяет дядя Эл, бросаясь к кровати. Тянет руки и убирает, словно опасается, что даже легкое касание доставит мне боль. — Ты пришла в себя!

— Поразительно, — доктор поджимает губы, качая головой. — Впервые вижу такое быстрое восстановление.

— Какое восстановление, док? — хмуритсядядя Эл. — Она даже пошевелится не может.

— Но она пришла в себя. Она должна была пролежать без сознания как минимум сутки по моим прикидкам.

Я смотрю, слабо понимая, о чем они говорят, но судя по тому, каким обеспокоенным становится лицо дяди Эла, сказанное его сильно тревожит. Схватив дока за рукав халата в районе локтя, он почти оттаскивает его в сторону.

— Что это значит, док? — спрашивает шепотом.

Тот пожимает плечами, косясь в мою сторону, я снова прикрываю глаза, мне больно смотреть на свет.

— Кажется, ее магия восстанавливает ее. Я не знаю, Элистар, как это работает. То, что с ней происходит, на данный момент слабо объяснимо. Когда она придет в себя, мы проведем все необходимые исследования, и…

— Ладно, я понял, — перебивает он. — Спасибо, док.

Дядя Эл смотрит на него так, что только дурак не поймет: он ждет, когда доктор уйдет. Тот, кашлянув, кивает и следует на выход.

— Рекомендации я вам оставил, — произносит уже в дверях, — поправляйтесь, Аделина.

Он тихо закрывает за собой дверь, дядя Эл аккуратно присаживается на край моей кровати.

— Хочешь чего-нибудь, Ада? — спрашивает ласково.

— Пить, — повторяю я. Второй раз слово звучит более отчетливо, но горло все еще пересохшее и хрипит.

— Да, конечно, конечно.

Дядя быстро уходит из комнаты, я устало прикрываю глаза, но через несколько секунд снова открываю. Осматриваю комнату. Она была моей с той самой ночи, как погибли родители. Меня приняли в эту семью, воспитывали, кормили, любили.

Благодаря дяде Элу я училась магии и боевым искусствам. Стала тем, кем стала. Мне грех было бы жаловаться на что-то. Они все действительно относились ко мне как к члену семьи. Только почему-то именно сейчас у меня совсем нет ощущения, что я вернулась домой.

Я восстанавливаюсь быстро. Уже на следующее утро чувствую себя намного бодрее, встаю с кровати и сама передвигаюсь. Не сразу выхожу из комнаты, зачем-то осматриваю ее, лазию по ящикам стола, перебираю одежду. Словно пытаюсь вернуться обратно в этот дом, поймать то состояние, которое у меня было раньше. И не выходит.

Внутри меня глухая горечь, и я понимаю, что будет совсем не просто выкорчевать ее. Я почти не была на войне, но такое ощущение, что провела на поле боя не пару дней и в отряде не несколько месяцев,а как минимум несколько лет.